Джулия встала, подошла к окну и стала смотреть на снег. «Когда ты позволила себе быть беззащитной, – думала она, – когда вкусила, каково любить и быть любимой, тебе не захочется снова оказаться в одиночестве». Все внутри ее сопротивлялось этим мыслям. Ей вспомнился отец, который пятьдесят лет находился в разлуке с любовью его жизни. За все это время он не получил от матери У Ба ни одного письма, ни разу не слышал ее голоса. Должно быть, их сердца нашли другой способ общаться через континенты. Иначе никак не объяснить, почему их любовь выдержала столь долгую разлуку. Быть может, когда-нибудь и она научится такой любви, однако сейчас даже один день без Тхар Тхара казался ей слишком долгим временем.
– У Ба, вы что-то совсем ушли в молчание, – вздохнула Эми. – Что вы думаете обо всем этом?
Ее вопрос поставил меня в неловкое положение. У Эми хватало убедительных доводов. И тем не менее… сердцем я понимал свою сестру. Сердце следовало иной логике, подчиняясь собственным правилам.
Сейчас, как никогда, решение целиком принадлежало Джулии. Я бы вообще не решился диктовать ни ей, ни кому-либо, что́ делать или чего не делать. Если она захочет отправиться в Бирму уже завтра, я ей помогу. Решит остаться в Америке – всецело поддержу. Насколько я понимал, в тот момент не существовало правильных и неправильных решений. Я не знал, как ответить Эми, и потому промолчал.
– У Ба! – сердито крикнула Эми. – Ну скажите что-нибудь! Быть может, вас она послушает.
Дядя маленькими глотками пил воду, словно забыв о моем существовании. Затем полез в сумку и достал тонкую книжечку, которую раньше я не видел. Книжечка была довольно потрепанной. На обложке были вытиснены потускневшие слова: «Памятные даты».
– Что там внутри? – спросил я.
– Заметки.
– Чьи?
– Твоей мамы.
– Она писала для меня?
У Ба задумчиво наклонил голову набок:
– Думаю, да. Вскоре после того, как она привезла тебя в Хсипо, она вновь стала вести дневник. Остальные тетрадки погибли в пожаре. Мама сумела спасти только эту.
Мне показалось, что от маминого дневника до сих пор пахнет дымом.
– Ты говоришь про дневник, а на обложке написано «Памятные даты». Что это значит?
– Эта книжка предназначалась для особых дней. Твоих дней рождения. Маминых. Отцовских. Для годовщин твоего приезда в Хсипо. Мама отмечала и годовщины их встречи с отцом. Я хочу почитать тебе выдержки отсюда. Они расскажут тебе о тех годах в монастыре намного лучше, чем я.
– А каким образом мамин дневник оказался у тебя?
– Мама сама его отдала и попросила сберечь.
Я заметил, что из дневника торчат закладки. Дядя хорошо подготовился. Он открыл книжечку на первой закладке.
