17 мая 2008 г.
День рождения Тхар Тхара.
Попытка испечь ему пирог с позором провалилась. Плита, сооруженная детьми, никуда не годится. Пирог получился твердый, как камень, и сухой, как пыль. Несъедобный.
Тхар Тхар говорит, что это первый пирог, который он получил на день рождения.
Я была расстроена сильнее, чем он. Или, может, я это больше показывала. Иногда трудно понять, какое у него настроение.
Тхар Тхар говорит, что в его детстве дети не получали подарков ко дню рождения.
Вместо этого они сами делали подарки другим, благодаря за возможность что-то подарить. Истинную радость доставляла возможность что-то подарить, а не получить.
Думаю, те времена давно прошли. Даже в Бирме.
* * *Он злится на себя за то, что оставил меня в Нью-Йорке одну.
Злюсь ли я на него за это? Иногда.
Даю ли ему повод горевать? Только косвенно.
Чувство возвращения. Постепенного. Первые несколько недель мне не сиделось на месте. Была потребность целый день что-то делать. Мало-помалу она прошла.
Тхар Тхар терпелив со мной и очень предупредителен. Все дети удивительно заботятся о Бо Бо; в особенности Моэ Моэ и K° Маунг. И тем не менее мои тревоги не исчезают. Страх, что в любой момент кто-то может ворваться в монастырь и похитить нас. Я вижу, как они стоят во дворе и вытаскивают нас из монастыря: Тхар Тхара, меня и даже Бо Бо. Мы ничем не можем им помешать.
Тхар Тхар пытается меня успокоить. Говорит, что сейчас никому нет дела до монашеских протестов. В Бенгальском заливе свирепствовал страшный тайфун. Янгон и устье Иравади сильно пострадали. Многочисленные разрушения. Огромное число погибших. Правительству хватает забот с последствиями стихийного бедствия.
И все равно я не отваживаюсь показываться в Хсипо. Надеюсь, люди попросту забудут о нашем существовании.
* * *28 августа 2008 г.
Сегодня мне стукнуло сорок. Уже не молодая, еще не старуха.
Думала о матери и брате, но недолго. Удивилась, насколько я отчуждена от них. А может, так было всегда.
Иногда я веду мысленные разговоры с отцом. Будь он жив, как бы он отнесся к тому, что я живу на его родине? В бывшем монастыре? В таких условиях? Удивился бы?
Гордился бы он мной?
Наверняка.
Наверняка?
Тхар Тхар подарил мне кусочек яшмы, который где-то нашел. Если подключить воображение, кусочек приобретает форму сердца.
Никто меня не спрашивает, чего я хочу на этот Новый год и новое десятилетие своей жизни. И причина не в равнодушии тех, кто меня окружает. Здесь не строят планы на будущее и не высказывают пожеланий. Что случится, то и случится. Так всегда говорит Ко Маунг.
Так какие же у меня пожелания?
* * *21 ноября 2008 г.
Бо Бо исполнился годик.
Дети приготовили его любимые кушанья: пюре из манго со сладким рисом. Они пели и танцевали для него.
Здесь, в нашей большой семье, он получает гораздо больше любви и внимания, чем получал бы от нас с Тхар Тхаром, останься мы в Нью-Йорке. Здесь у него дюжина нянек. Всегда найдется, кому его накормить, поносить по двору, поиграть.
Когда кто-то забирает его у меня, он никогда не сопротивляется. Он рад и счастлив. Я испытываю облегчение. Мне не хватает терпения. Надеюсь, это пройдет.
Можно ли сказать, что я плохая мать?
Тхар Тхар не понимает причин моего беспокойства. Для него подобные вопросы бессмысленны, поскольку лишь осложняют жизнь.
Иногда я ему завидую.
* * *Декабрь 2008 г.
Два года назад мы с Тхар Тхаром впервые встретились. Я живо помню тот момент. Помню, как он спускался с веранды, чтобы поздороваться с нами. Его большие карие глаза остановились на мне. В них было столько спокойствия. И этот удивительный смех. Даже не верилось, что человек, столько перенесший и перестрадавший, способен так смеяться.
А вот точной даты нашего знакомства я не помню. По-моему, это произошло двенадцатого декабря. Но мы вполне могли встретиться тринадцатого и даже четырнадцатого. Я привыкла к точным датам, и этот провал в памяти меня раздражает. Тхар Тхар говорит, что точная дата не имеет значения.
Для него. Для меня имеет.
* * *Хсипо, январь 2009 г.
Вот мы и прожили наш первый год в монастыре.
Эми так и не приехала, хотя обещала.
В этом году она хотя бы написала.
Все говорят, что мой бирманский достиг хорошего уровня. Моэ Моэ убеждена, что в прошлой жизни я была бирманкой.
Каждый день я узнаю что-то новое. Тхар Тхар говорит, что бирманцам тяжело извиняться или признавать ошибку. Это всегда влечет за собой потерю лица.
Я должна внимательно следить за своими словами и никогда никого не критиковать.
Конечно, он прав. Но я и в Нью-Йорке знала людей, не привыкших признавать ошибки и всегда пытавшихся переложить вину на других. Знала людей, не выносивших ни малейшей критики в свой адрес. Стоит мне подумать о «типично бирманском поведении», на ум приходит дюжина примеров такого же поведения у американцев.
У нас больше общего, чем мы думаем.
* * *21 января 2009 г.
Бо Бо уже два года.
Иногда у меня возникает чувство, будто сын сторонится меня. Вчера он упал и ободрал коленку. За утешением он побежал не ко мне, а к Моэ Моэ. Она находилась ближе. Как всегда.
Вскоре после этого я взяла его на руки. Он ткнулся в мое плечо. Это было так приятно.
Казалось, я нуждаюсь в его любви и внимании. Его, двухлетнего малыша.
* * *28 августа 2010 года.
Мой сорок второй день рождения.
И что?
В монастыре время мало что значит. Равно как и возраст.
У меня даже нет нормального зеркала, чтобы увидеть, не стало ли больше морщинок вокруг глаз. Не прибавилось ли седины в волосах. Помню, в Нью-Йорке я подолгу стояла в ванной перед зеркалом, выискивая и выдирая седые волоски. Здесь они меня не волнуют. Как и многое другое, прежде казавшееся важным.
На следующей неделе закончится постройка душевой с нормальными туалетами. Это длилось два года! В Нью-Йорке за такое время успевали построить целые небоскребы.
* * *21 ноября 2010 г.
Бо Бо три года.
Празднуем как обычно: торт, свечи, пение. Маленькие подарки. Он начинает говорить длинными фразами. Со мной он говорит по-английски, с остальными – по-бирмански.
Он растет тихим ребенком. Не сказать чтобы замкнутым или неприступным, но вполне самодостаточным. Он очень наблюдателен. Смело смотрит людям в глаза. В такие моменты сам он выглядит очень серьезным и удивительно взрослым.
Когда мы оказываемся с ним вдвоем, а такое случается не часто, я испытываю смущение. Почему – сама не знаю.
Я становлюсь старше, но терпения мне это не прибавляет. Во всяком случае, с ним. А мне так хочется быть терпеливой.
Бывают скверные дни, когда я становлюсь похожей на свою мать.
Жуткая мысль.
Вспомнился разговор с У Ба. Он утверждал, что все мы являемся узниками. Еще в детстве нас заковывают в кандалы. Потом очерчивают границы. А затем мы тратим целую жизнь, чтобы узнать пределы наших ограничений и уменьшить их. Это в лучшем случае. Но мы так и не освобождаемся от кандалов.
Не уверена, что он прав. А если прав? Какие кандалы мы успели навесить на Бо Бо в первые годы его жизни?
Не знаю.
Тхар Тхар говорит, что лучше этого не знать.
* * *Январь 2011 г.
Три года назад я вместе с Бо Бо приехала в Хсипо. Мне хотелось как-то отметить это событие, но, когда подошло время, у меня пропало настроение. Кроме меня, никто об этом даже не вспомнил. Не то чтобы они не обрадовались нашему приезду. Для детей и Тхар Тхара годовщины имеют мало значения. Им важен настоящий момент.
* * *17 мая 2011 г.
День рождения Тхар Тхара.
Не самый лучший день. Мы с Тхар Тхаром поспорили, причем ожесточеннее, чем прежде.
Он считает, что мы должны взять еще четверых детей: слепого мальчика и трех девочек. У всех проблемы с ногами. Им не больше десяти. Они потребуют ежедневного внимания, не говоря уже о личной истории, которая поселится в монастыре вместе с ними. В прошлом году мы приняли четверых. Если возьмем этих, число детей достигнет двадцати. Для меня это слишком много.
Тхар Тхар пожелал узнать, что́ я понимаю под словами «слишком много».
Я ответила. Прежде всего, слишком много ответственности.
Увеличившаяся потребность в помощи.
Слишком разросшаяся семья. Слишком мало времени для нас.
Меня рассердил сам его вопрос, показавшийся мне критикой.
Тхар Тхар не понял моих опасений. Он считает, что дети во многом независимы. Некоторые уже совсем взрослые. Они вполне могут позаботиться о себе. Старшие присматривают за младшими. Несколько новых ребятишек не сильно изменят ситуацию.
В какой-то момент я настолько рассердилась, что запустила в него чашкой. Я тут же извинилась. Тхар Тхар молча встал и вышел. Он не возвращался до самого вечера.
Мне стало стыдно за свою вспышку. Даже не знаю, откуда вдруг во мне такой гнев. Это меня испугало.
Моя проблема: кроме него, мне не с кем об этом поговорить.
* * *28 августа 2011 г.
Чуть не забыла про свой день рождения.
Последние несколько месяцев были трудными. Мне не хотелось показаться жестокосердной. Мы приняли четверых новых детей. Их потребность в нашей заботе превзошла мои худшие ожидания.
Меня одолевают приступы лихорадки. Они начинаются внезапно, стоит кому-то из этой четверки оказаться рядом. Мой манадалайский врач не находит этому объяснения.
Тхар Тхар говорит, что я восприимчива и легко раздражаюсь. Возможно, он прав.
Я скучаю по Нью-Йорку, но не могу сказать, по какой стороне нью-йоркской жизни. Не знаю, чего именно из реалий Нью-Йорка мне недостает. Эми единственная, с кем я поддерживаю контакты. И все же. Ностальгия (назовем ее так) не уменьшается, а лишь усиливается. Тхар Тхар считает, что мне нужно слетать туда на несколько недель, однако я не решаюсь.
Чего я боюсь?
Вернулось внутреннее беспокойство. Возможно, оно и не уходило. Возможно, я просто перестала его замечать. Иногда оно прорывается вспышкой гнева, которая пугает даже меня. Никто меня не критикует, но потом я несколько дней чувствую себя очень неловко.
Даже не понимаю, откуда проистекает мое беспокойство. Живем мы замечательно. Мы здоровы. Наши планы по устройству кафе на базаре близки к осуществлению. Мои страхи, что кто-то ворвется на территорию монастыря и увезет нас, оказались напрасными. Казалось, я должна была бы чувствовать себя в большей безопасности, но это не так.
Вместо этого мне кажется, что я вижу надвигающуюся бурю, которую больше никто не видит.
Тхар Тхар считает, что я слишком много беспокоюсь. Он прав. Но он знает не больше моего, как мне это изменить.
* * *Четвертая годовщина.
Мне хотелось после Рождества на несколько дней куда-нибудь уехать с Тхар Тхаром. Только вдвоем. Отправиться в Манадалай. Или в Паган. Более трех лет мы почти каждый день проводим вместе, однако я чувствую, что мы все больше обделяем себя. Я мечтаю о времени только с ним. НАЕДИНЕ.
Я сказала, что скучаю по нему.
«Я же рядом», – ответил он.
«Но не так, как бы мне хотелось».
Не знаю, понимает ли он, откуда я родом. Но как всегда, он с уважением отнесся к моему желанию и сразу согласился.
* * *Вчера в Хсипо открылось первое интернет-кафе. Называется «Маленький мир». На стене я увидела объявление, написанное от руки: «Пожалуйста, уважайте себя». Надпись была английская, с бирманским переводом внизу.
Я спросила владельца, что́ он понимает под этим. Помешкав, он с долей смущения ответил, что это означает просьбу к посетителям не посещать порносайты.
Не потому, что это запрещено. Из уважения к себе.
Я сказала ему, что в Америке эта просьба осталась бы без внимания. У большинства американцев не настолько развито чувство самоуважения.
Он не понял смысла моих слов.
Впустую потратив полчаса, я отказалась от попыток открыть сайт «Нью-Йорк таймс».
Я хотела отправить Эми электронное письмо, но скорость была мала даже для этого.
