Тхар Тхар притянул Джулию к себе. Только сейчас она заметила, что он дрожит. Она обняла его. С гладко выбритой головы Тхар Тхара стекали капли холодного пота.
– Я снова поеду в город.
– Мне поехать с тобой?
– Нет. Оставайся с Бо Бо и детьми. Я не задержусь. Может, мне удастся отыскать родственников Ньи Лая.
У входа на монастырский двор стояла толпа. Здесь было около тридцати человек. Многие держали в руках доски и бамбуковые палки. Иные были вооружены мачете. Над головами чадили факелы. Лоунджи пришедших и их белые рубашки стали черными от копоти. Бурые пятна на одежде были похожи на засохшую кровь.
Тхар Тхар еще не вернулся. Джулия попросила Моэ Моэ увести тебя и нового мальчика в зал для медитаций. Туда же ушли и остальные дети.
Джулия дождалась, пока все дети не окажутся внутри, и тогда, несколько раз глубоко вдохнув, шагнула к незваным гостям.
Она была совершенно не готова говорить с рассерженной толпой.
«Если бы Тхар Тхар сейчас был рядом… – думала она. – Он бы знал, как обуздать этих людей, чьи чувства затуманены ненавистью. Ослепленных и оглушенных гневом и желанием мстить».
Но Тхар Тхара рядом не было.
Он бы сумел найти нужные слова. Ему доводилось так часто смотреть в лицо смерти, что его не испугала бы толпа, вооруженная мачете.
Джулия такой смелостью не обладала.
В тот момент ее душа ушла в пятки.
Она остановилась в десяти ярдах от толпы.
– Чем я могу вам помочь? – спросила она на почти безупречном бирманском языке с легким американским акцентом.
Вопрос прозвучал вежливо и искренне. Джулия сама удивлялась твердости и силе своего голоса.
Из толпы вышел мужчина. Он был на целую голову ниже Джулии, мускулистым. Его руки сжимали мачете. Лицо раскраснелось от возбуждения. Жилы на шее и лбу напряглись, словно к нему под кожу забрались черви.
– Почему вы укрываете мусульманина? – крикнул он.
– Мы не укрываем мусульманина, – спокойно ответила Джулия, удивляясь собственной решимости.
– Врешь! Твой муж привез в монастырь мальчишку, – возразил мужчина, запинаясь почти на каждом слове. – Свидетелей хватает. Этот мальчишка – мусульманин, и ты это знаешь.
Мужчина еще крепче сжал мачете.
Джулия не попятилась. Наоборот, она шагнула к нему и придвинулась почти вплотную. От мужчины пахло гарью. Еще отвратительнее было зловоние мстительности и насилия.
– Мы оберегаем человеческое существо, – ответила она. – Это все, что для меня важно.
Бесстрашие Джулии застало его врасплох. Прошло несколько секунд, прежде чем он крикнул:
– Братья этого мальчишки изнасиловали девушку!
Но слова мужчины прозвучали уже не так громко и решительно, как прежде. Убежденность – главное его оружие – начала давать трещины.
– Я знаю про такое обвинение. Если оно подтвердится… виновные совершили ужасное преступление и должны быть сурово наказаны. Но отвечать должны виновные, а не этот мальчик. Ему всего восемь лет. Может ли он быть причастен к преступлению?
– Он из той же семьи.
– Ну и что?
– Отдай его нам.
– Мальчик находится под нашей защитой.
– Тогда мы сами его заберем.
Эти слова должны были бы прозвучать твердо и решительно, однако в голосе мужчины ощущалось сомнение. Он повернулся к толпе, но пришедшие смущенно переминались с ноги на ногу.
Джулия стояла со скрещенными руками и молчала. Безоружная, целиком во власти толпы. Один взмах мачете – и она упала бы с перерезанным горлом или со вспоротым животом. Наконец они могли бы просто оттолкнуть ее и, не слушая возражений, ворваться в зал и увести Ньи Лая.
Она ничем не смогла бы им помешать.
Но по какой-то причине эти люди не решились на самоуправство. Главарь отвел глаза. Он явно не ожидал встретить отпор. Несколько раз шмыгнув носом, он повернулся и двинулся прочь со двора. Толпа молча последовала за ним. Джулия смотрела им вслед, пока они не скрылись за соседним холмом.
На следующий день в монастырь пришли родители K° Лвина и забрали его с собой. Он без малейших возражений сложил свои вещи в мешок и покинул монастырь. Еще через день явились родители Соэ Соэ и потребовали вернуть им дочь. «Мою Соэ Соэ», – подумала Джулия. Девочку, которая учила ее шить и готовить. Вскоре та же участь постигла Ко Аунга, Тоэ Тоэ и даже Ко Маунга. Никто из них не посмел ослушаться родительской воли. Каждый ошеломленно смотрел на Тхар Тхара и Джулию и затем уходил с родителями.
Всякий раз, когда очередной питомец покидал монастырь, Джулия видела, сколько боли доставляли Тхар Тхару эти молчаливые расставания. Ей отчаянно хотелось вмешаться. Но когда она хотела спросить Ко Маунга, взрослого парня, проведшего в монастыре двенадцать лет, почему он подчиняется как маленький, Тхар Тхар взял ее за руку и удержал.
Воспротивилась одна Моэ Моэ. Родители отправили за ней старшего брата. Тот приехал на мопеде и, не слезая с седла, велел сестре собираться.
Она неподвижно стояла посреди двора и молча качала головой. Брат повторил требование. Она не шевельнулась.
