Разозлившись, брат слез с мопеда и подошел к ней. Он был большим, сильным парнем, на целую голову выше сестры. Брат сердито и требовательно говорил с ней. Он едва сдерживался. Его сердитый голос проникал даже в зал для медитаций.
Моэ Моэ стояла, слегка повернув голову вбок, и смотрела не на брата, а перед собой. Он мог бы ударить и даже избить ее, но она не поехала бы с ним.
Ее семьей был Тхар Тхар, Джулия и ты.
Кончилось тем, что ее брат повернулся, выругался, вскочил на мопед и уехал.
В тот вечер Джулия беспокойно ходила по залу для медитаций. Моэ Моэ старалась вести себя так, словно ничего не случилось. Перемигивались огоньки на гирляндах, горели свечи, курились ароматические палочки. На алтарях перед Буддами Моэ Моэ разложила приношения: картофель, рис и бананы.
И все же тишина действовала на Джулию угнетающе. Она скучала по смеху Ко Лвина. По голосу Ко Маунга, всегда казавшемуся ей громким и пронзительным. По грохоту посуды. Ей казалось, что вместе с детьми из монастыря ушла жизнь.
Тхар Тхар медитировал перед алтарями. Джулия опустилась рядом:
– Мне надо с тобой поговорить.
– Сейчас? – спросил он, открыв глаза.
– Да.
– А нельзя подождать, пока…
– Нет, – перебила его Джулия. – Нам нужно уезжать отсюда.
– Почему?
– Потому что я боюсь.
– Тебе нечего бояться.
– Как ты можешь это говорить после всего, что произошло в Хсипо?
– К нам это не имеет отношения. Нам они ничего не сделают.
– Ты не видел этих людей. Они вернутся.
– Сомневаюсь. Я уверен: еще несколько дней – и все уляжется.
– Они не оставили мысли отнять у нас Ньи Лая.
– Тебе кажется. Тогда они явились перевозбужденные. Толпа есть толпа. Остынут и уже не вернутся.
– Ты не принимаешь мои слова всерьез! – рассердилась Джулия.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что это правда, черт побери! Я видела этих людей с мачете в руках. Ненависть сочилась у них изо всех пор. Они могли бы убить меня одним ударом, а ты говоришь, что мне нечего бояться.
Тхар Тхар надолго замолчал. Слыша его спокойное дыхание, Джулия решила, что он возобновил медитацию.
– Монастырь – наш дом, – наконец сказал он. – Другого у нас нет.
– Знаю, но без детей монастырь пуст. Мертв.
– Уверен, через какое-то время дети вернутся. Нужно лишь проявить терпение.
– Уверен, уверен! – сердито покачала головой Джулия. – Как ты вообще можешь быть в чем-то уверен? – спросила она и, не дав ему ответить, добавила: – Ты меня не понимаешь. Мне страшно! Нужно уезжать отсюда. Они нас всех убьют. Через несколько месяцев мы вернемся и посмотрим, действительно ли все успокоилось.
– И куда, по-твоему, мы поедем?
– В Кало, к моему брату.
– А потом?
– Там видно будет.
– А Моэ Моэ?
– Она поедет с нами.
– А Ньи Лай?
– Тоже.
Снаружи послышался не то хруст, не то шепот. Джулия вздрогнула и испуганно повернулась к Тхар Тхару:
– Слышал?
Он кивнул, взял фонарик и вышел.
Джулия слышала, как он осторожно спустился во двор. Потом крикнул и шагнул в темноту.
– Что там? – спросила она, подойдя к двери.
По ступеням кто-то поднимался. Первым Джулия увидела Тхар Тхара. За ним шел Ко Маунг, называвший себя старшим братом Бо Бо. Ее лучший ученик по английскому. Отзывчивый Ко Маунг, всегда готовый прийти на помощь. Он шел, стыдливо опустив голову.
– Я сожалею, что ушел, – мрачно произнес он. – Я хочу жить здесь, с вами.
А еще через сутки, ночью, в монастыре случился пожар. Где, в каком месте загорелось – неизвестно. Казалось, среди ясной звездной ночи огонь вспыхнул сам собой.
Старая сухая древесина вспыхнула, словно спичка. Удивляло другое. Монастырь был достаточно крупной постройкой. Как он мог за короткое время сгореть дотла? Еще более странным было то, что загорелось одновременно в нескольких местах: на кухне, в зале для медитаций и в задней части, где спали Джулия, Тхар Тхар, Ньи Лай, Ко Маунг, Моэ Моэ и ты. Мало того, факелами запылали сваи, на которых стоял монастырь. Вместе с монастырем вспыхнули сарай и душевой павильон.
Возможно, людей спасли куры и собаки. Кудахтанье и лай разбудили Моэ Моэ. А может, ее чувствительный нос почуял опасность, и она проснулась. Моэ Моэ мигом уловила запах ненависти. Он сочился через все щели и трещины в досках. В треске горящей древесины ей слышался вопль ненависти.
Проснувшись, Моэ Моэ закашлялась от дыма. Вскочив, она схватила тебя и попыталась выбежать. Путь ей преградили горящие балки зала для медитаций. Ей было трудно дышать. Дым жег глаза. Моэ Моэ переступала через горящие куски дерева и горящие обломки крыши. Окружающее пространство раскалилось от жара. Еще немного – и на вас могла загореться одежда. Или волосы. Стена огня и дыма обступила Моэ Моэ со всех сторон. В этот момент пол под ней рухнул, и она вместе с тобой упала на песок под монастырем. Правую ногу обожгло болью. У нее закружилась голова. Перед глазами заплясали цветные пятна, но сознания она не потеряла. Способности двигаться – тоже. Ползком Моэ Моэ вместе с тобой выбралась из-под горящего монастыря. Там она встала и, прихрамывая, повела тебя на футбольное поле, куда огонь не мог добраться.
