Левую щеку жгло так, что казалось, она вот-вот взорвется. Кожа натянулась. Я чувствовал щекой каждый удар пульса. Состояние было отвратительным. Начало светать. Я видел это по посеревшим щелям в стене. У Ба крепко спал. Я встал, оделся и тихо прошел в гостиную. Там я взял школьный рюкзак, запихнул туда вторую рубашку, смену нижнего белья, книжку и маленького плюшевого медвежонка – давний подарок У Ба.
Открыв дядин телефон, я выписал на клочок бумаги номер родителей и их адрес. Бумажку я спрятал среди вещей. Из жестянки, где У Ба хранил деньги, я взял десять тысяч кьят. Этого должно было хватить на билет, воду и еду в пути. Потом я сел за стол, вырвал из школьной тетради лист и написал дяде записку.
Записку я положил ему на письменный стол и подпер банкой сгущенки. Мне было невероятно тяжело уезжать от него тайком. Меня одолевали угрызения совести. Но я знал, каков был бы его ответ, попроси я разрешения поехать к родителям.
Я стоял и думал о том, что собираюсь сделать. Неужели я способен так поступить с У Ба? Все внутри меня говорило, что нет. Но выбора у меня не было. Не дожидаясь, пока совесть заставит меня передумать, я схватил рюкзак и помчался в офис Ко Айе Мина.
Как я и надеялся, он отсутствовал. Я включил компьютер и вызвал на экран карту Янгона. Мне надо было узнать, в какой части города живут мои родители. Это место называлось Золотая Долина. Находилось оно неподалеку от центра города. Поблизости было озеро и большое посольство какой-то страны.
Поезд уже отходил от станции. Тепловоз несколько раз прогудел, сгоняя пешеходов с путей. Такое повторялось каждое утро. Несколько месяцев назад поезд едва не переехал человека, спящего на рельсах.
Я пробежал вдоль насыпи, приметил вагон, схватился за поручни и вскочил на подножку. Какое-то время я стоял там и смотрел на Кало. Мы переезжали реку, в которой мы с Ко Тху Рией иногда купались и ловили рыбу. Мы ехали мимо офиса Ко Айе Мина. Я вновь подумал об У Ба. О нашем дворе и доме. Я знал, что буду скучать по этому месту. Даже по курам и свинье. Я чувствовал, как тьма обволакивает мне сердце.
Когда последние строения Кало остались позади, я разыскал проводника и отдал ему деньги за билет. Мне повезло. Проводник попался незнакомый. Он не спросил, почему я еду один и почему не купил билет на станции. Думаю, он был доволен, что деньги за мой проезд пойдут ему в карман.
В вагонах хватало свободных мест. Я сел так, чтобы рядом не было никого. На следующей станции ко мне подсела женщина с двумя детьми. Она ласково улыбнулась, достала из сумки несколько крекеров и протянула мне. Я поблагодарил ее, съел крекеры и отправился искать себе другое место. Казалось, я единственный во всем поезде, кто едет один, без родных, хотя я и знал, что это не так.
К вечеру мы доехали до Тхази. Там меня ждала пересадка на ночной экспресс Манадалай—Янгон. Поезд был набит до отказа. В поисках свободного места я брел из вагона в вагон, перешагивая через спящих пассажиров и их багаж. Кончилось тем, что семья с тремя детьми разрешила мне лечь на пол между их скамейками.
Поблагодарив взрослых, я улегся, подложив под голову рюкзак. Вагон трясло и качало. Спиной я ощущал каждый стык рельсов и начал их считать. Мне нравились ритмичные ощущения: клак-клак-клак. Незаметно я уснул.
Когда я проснулся, было светло. Я потянулся за рюкзаком, но вместо рюкзака пальцы схватили грязную вонючую тряпку. Кто-то запихнул мне под голову старое полотенце. Я сел и огляделся. Люди, лежащие рядом, были мне незнакомы. Семья с тремя детьми сошла где-то ночью. Я пошарил под соседними скамейками. Рюкзака не было. Тогда я встал и пошел вдоль вагона, заглядывая под каждое сиденье. Я взбирался на скамейки и заглядывал на багажные полки. Никаких следов рюкзака. Моя спина похолодела от страха. Я вторично обошел вагон, всматриваясь в каждого пассажира. Две монахини позади меня никак не могли украсть мой рюкзак. Старуха, сидящая рядом с ними, – тоже. Тогда кто? Может, кто-то из молодых парней с осветленными волосами? Или человек, сидящий напротив них? Он не спал, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век.
Как должен выглядеть тот, кто ограбил двенадцатилетнего мальчишку?
Если бы я сумел заглянуть каждому из едущих в глаза, то нашел бы вора, но я не решился будить пассажиров ради такой проверки.
