Мы свернули на узкую улочку, ведущую к подножию холма. Поднимаясь по склону, дядя Хтун Хтуна крутил педали стоя, напрягаясь изо всех сил. Я сказал, что готов слезть и идти рядом, но он отмахнулся. Все дома на этой улице были за высокими стенами, по верху которых тянулась колючая проволока. На всех мелькавших окнах были решетки, совсем как в тюрьме.
Подъехав к киоску, он еще раз спросил дорогу. Киоскер вышел из будки, указав вперед, потом махнув направо.
– Интересное дело: все знают твоего отца, а вот твою мать никто не знает.
Он мог бы и не говорить.
Мы подъехали к перекрестку. Взглянув на указатель с названием улицы, я сразу вспомнил карту Янгона. Инья-Мейнг-стрит.
– Должно быть, этот.
Дядя Хтун Хтуна указал на белый двухэтажный дом, окруженный стеной и садом, где росли деревья и кустарники. Мы остановились напротив зеленых металлических ворот. Это и был дом номер сорок два. Я слез, горя от стыда, что мне нечем заплатить за поездку.
– Спасибо, – пробормотал я. – Это было…
– В следующий раз возьму с тебя вдвойне, – перебил меня дядя Хтун Хтуна и засмеялся. – Удачи!
Он развернулся и укатил, ни разу не обернувшись.
– Спасибо, – тихо повторил я.
Ворота были закрыты, но не заперты. Приоткрыв их, я проник в сад. Прячась за кустами, я добрался до входной двери, где снова спрятался за колонной. Дверь была открыта. В кухне две молодые женщины готовили еду и весело болтали. Я уже хотел окликнуть их, когда со второго этажа послышался еще один женский голос.
Я сразу же узнал голос мамы.
Одна женщина, схватив коробочку с таблетками, поспешила на второй этаж. Вскоре она вернулась и исчезла за кухонной дверью.
Я беззвучно вошел и прокрался по коридору к лестнице.
С каждым шагом мои ноги становились все тяжелее.
Хотелось повернуть назад.
Хотелось спрятаться.
Хотелось вернуться к У Ба.
Сверху донесся шелест бумаг.
Мое сердце колотилось так, словно я взбежал по двумстам семидесяти двум ступенькам, ведущим к пагоде в Кало.
Или поднялся по лестнице на самое небо.
Я попал в коридор со множеством дверей. Одна была открыта.
На цыпочках я подошел к этой двери.
За дверью я увидел просторную комнату, полную книг. Они стопками стояли на стульях и даже на полу. Совсем как у нас.
Я вошел внутрь.
В дальнем конце комнаты был диван и письменный стол у окна.
Моя мама сидела за столом и что-то набирала на компьютере.
Она сидела спиной ко мне.
Я остановился, боясь шагнуть дальше.
– Мама… – шепотом позвал я.
Она продолжала стучать по клавишам.
– Мама! – уже громче повторил я.
Она замерла. Застыла.
Кресло, в котором она сидела, стало поворачиваться ко мне.
Дюйм за дюймом.
– Мама!
Я шагнул к ней. Сделал шаг.
Потом другой.
Она встала, опираясь рукой о стол.
Я стоял не шевелясь.
Нас разделяло лишь несколько ярдов. Четыре. От силы пять.
И семь лет.
И один шрам.
Самое малое один.
Я не знал, долго ли мы стояли, глядя друг на друга.
Зазвонил телефон.
Кто-то ей звонил.
Она не шевельнулась.
Звонки продолжались.
Мама не реагировала на них.
– Бо Бо, – произнесла она.
Мне хотелось броситься к ней, но я не мог сдвинуться с места. Не мог сделать ни шагу.
Она сама двинулась ко мне. Осторожно, словно я был пугливым диким животным.
Она не торопилась.
Мама делала это намеренно.
Словно боясь, что в любой момент я могу убежать.
Какой же знакомой она была для меня и в то же время – совсем незнакомой.
Моим рукам требовалось время. Моему носу. Глазам. Ушам.
Каждой части моего тела требовалось время.
Почти каждой части.
Мы уже находились почти рядом. Я обнял ее.
У меня кружилась голова. Все вокруг кружилось. Книжные стеллажи, кресло, мамино лицо.
Она подхватила меня, не дав упасть.
Очнувшись, я увидел, что лежу на диване.
Рядом сидел отец.
– Где мама?
– Отдыхает.
– Она заболела?
– Нет, просто устала.
Почему отец не говорил мне правду?
– Это моя вина?
– Ты ни в чем не виноват.
– Я виноват во всем…
– Бо Бо, прекрати! – перебил меня отец. – Почему ты так говоришь?
«Потому что это правда», – подумал я. Потому что никакого другого ответа мне было не придумать.
– Можно мне к маме?
– По-моему, она спит.
– А мы можем взглянуть на нее?
Отец встал и взял меня за руку. Я обрадовался его помощи. Мы вышли в коридор и подошли к двери в самом конце. Отец осторожно открыл дверь. Окна в комнате были распахнуты настежь. Легкий ветерок шевелил белые занавески. Мама лежала в кровати. Она действительно спала. Ее кожа была белее, губы краснее, а волосы чернее, чем я себе представлял. Она была даже красивее, чем в рассказах У Ба.
Отец снова закрыл дверь и повел меня в комнату напротив. Там стояла широкая кровать, шкаф для одежды, книжный шкаф и письменный стол. С потолка свисал вентилятор с деревянными лопастями. К комнате примыкала ванная комната с туалетом, душем и ванной. Такую прекрасную комнату я видел впервые.
– Здесь ты будешь спать, – сказал отец.
– Здесь? – Я даже вздрогнул. – А разве мы не будем спать все в одной комнате?
Мне показалось, что мой вопрос озадачил отца.
– Видишь ли… здесь не так, как в Кало. У нас большой дом. Места много. У нас с мамой своя спальня. У тебя будет своя.
