Мы с мамой были на всех снимках. На некоторых был и отец. Я добрался до снимка, где мы сидели на лестнице. Моя голова лежала у мамы на коленях. Она гладила меня по волосам и выглядела очень счастливой.
На другом снимке мы играли в футбол на фоне монастыря. А на этом – шли по базару, держась за руки. Иногда мама сажала меня на плечи. Все это были фотографии матери и сына, которым хорошо друг с другом.
Еще я заметил, что на каждом новом снимке мама выглядела все счастливее.
– Ты что-нибудь помнишь из того времени? – с надеждой спросила мама.
Мне не хотелось ее разочаровывать.
– Да, – соврал я. – Многое помню.
– А помнишь, как я тебя кружила?
– Да.
– И песни, которые мы вместе пели?
– Конечно.
– А наши прогулки к водопаду?
– Хорошо помню.
– А что еще? – спросила мама, с надеждой глядя на меня.
Ничего. Я ничего не помнил.
– Помню, как мы играли с Моэ Моэ, – ответил я наугад.
– Да, нам с ней было очень весело, – облегченно вздохнув, сказала мама. – Я рада, что у тебя сохранилось столько счастливых воспоминаний.
Она пересела ко мне на скамейку, взяла из хлебной корзинки ломтик хлеба и обмакнула в чашку с кофе. Совсем как У Ба.
– Тебе надо что-нибудь съесть.
Мама взяла нож, потом другой ломтик, который намазала темно-коричневым кремом и подала мне.
Чтобы не обижать маму, я откусил кусочек. Крем напоминал вязкий шоколад. Вид у него был не слишком аппетитным, но вкус мне понравился.
– Спасибо.
Мама налила мне стакан свежеотжатого апельсинового сока, намазала кремом еще один ломтик, положила сверху тонкие кружочки банана.
– Можно поиграть во что-нибудь, – предложил я.
– До чего же давно я ни во что не играла. А во что ты играешь с друзьями?
Ну как я расскажу ей, что у меня вообще нет друзей? Большинство мальчишек моего класса тратили все свое свободное время на видеоигры, но меня они приглашали редко.
– В «Мобильные легенды», – сказал я.
– Что это за игра?
– В нее играют на мобильном телефоне.
– Я такой игры не знаю. А в футбол вы уже не играете? – удивилась она.
– Почему же, играем. Иногда на перемене.
– А во что вы играете с У Ба?
– В шахматы.
– Увы, в шахматы играть я не умею. А как насчет карт?
– Совсем не умею… Может, поиграем в прятки? Пусть двойняшки нас ищут.
Затея понравилась маме, и мы спустились вниз. Естественно, сестры умели играть в прятки. Мы договорились: прятаться только в доме, а не в саду. Изумленные сестры ушли на кухню. Мы слышали, как они считают вслух.
Мы с мамой беспомощно переглянулись. Под столом не очень-то спрячешься. Да и за дверью не лучше. Мы спрятались за портьерами в гостиной, однако сестры быстро нас нашли. Портьеры не доходили до пола. Нас выдали ноги. Сестры вновь начали считать. И тут я подумал, что можно спрятаться в большом шкафу, который стоял в коридоре второго этажа. Я жестом показал маме, чтобы шла за мной. Мы тихо открыли дверцы шкафа и, забравшись внутрь, спрятались среди одеял, дождевиков и курток. Потом мы закрыли дверцу изнутри.
Внутри было жарко, тесно и совсем темно. Мама полулежала у меня на коленях, но я не видел даже ее силуэта.
Я кожей чувствовал теплое мамино дыхание. Наши сердца бились очень быстро.
Мы сплелись в один комок, чтобы даже при открытой дверце двойняшки нас не увидели.
Сестры поднялись наверх. Мы слышали, как они ищут в комнатах. Мы затаились, как мыши. Двойняшки поднялись на террасу, но быстро вернулись внутрь и спустились вниз, чтобы искать на первом этаже.
И тогда я громко пискнул.
Услышав мой писк, сестры мигом поднялись на второй этаж. Одна открыла дверцу шкафа, но нас не заметила и закрыла снова. Все это время я крепко держался за маму. У меня затекла левая нога, однако я не шевелился.
Если мама и чувствовала себя узницей, по крайней мере она была не одна.
Сестры окликнули нас. Мы не отозвались, и они спустились вниз.
Мама сжала меня в объятиях.
– Если бы я смогла все исправить, – вдруг произнесла она в темноте.
– Я знаю, мама.
– Но я не могу.
– Знаю, – шепотом ответил я, ощупью ища ее руку.
В этот момент сестры поднялись на второй этаж и остановились перед шкафом, шепотом разговаривая о нас. Что за причуда появилась у моей мамы? В этом доме они видели немало странностей, но сегодняшняя превзошла все прежние. Такое приподнятое настроение совсем не свойственно хозяйке. Должно быть, это как-то связано с приездом ее сына. Сестры выразили надежду, что Тхар Тхар скоро вернется, иначе неизвестно, какие еще затеи придумают мать и сын.
Я зажимал мамин рот, чтобы ее смех нас не выдал. В какой-то момент она не удержалась, и ее хихиканье стало слышимым.
Мы выкатились из шкафа прямо к ногам сестер. Двойняшки не сразу оправились от шока.
Играть дальше они не захотели.
– А теперь давай погуляем по городу, – предложил я.
Не скажу чтобы мама обрадовалась моему предложению.
– Там слишком шумно и людно. Зачем тебе в город?
– Мне нужно отдать долг, – ответил я и рассказал, где провел свою первую ночь в Янгоне и каким образом добрался до их дома.
