Такси высадило нас перед отелем «Стрэнд». Мама предложила зайти туда и чего-нибудь выпить. Человек в черном пиджаке и элегантной лоунджи открыл нам дверь. В вестибюле, возле стойки администратора, нас встретило еще несколько мужчин. Они поздоровались с нами и поклонились. Кто-то включил кондиционер на полную мощность. В вестибюле было так холодно, что моя кожа покрылась пупырышками. На стене висело громадное зеркало. Мы остановились перед ним, глядя на себя как на незнакомцев. Я встал рядом с мамой. Я смотрел на ее глаза. На ее рот. Я думал, до чего же мы похожи. Я всегда представлял, что мы похожи, и не ошибся. Мамино лицо ничего не выражало и было похоже на маску. Я повернул голову набок. Шрам был виден даже издали. Я и представить не мог, что у меня такой суровый взгляд. И тогда я начал корчить рожи. Моя глупость вывела маму из оцепенения. Мы засмеялись: сначала тихо, затем все громче и громче.
Мне хотелось сказать ей, что нет такой тюрьмы, в которую она была бы заключена навсегда.
У нее больше не было причин бояться.
Ни меня.
Ни самой себя.
Она больше не должна относиться к себе с неприязнью.
И никто не должен.
Мне не хотелось сидеть с ней в этом промерзшем отеле. Я хотел идти с ней по улицам, как дети обычно ходят с родителями.
Мы вышли и направились по улочке, где двое мальчишек играли в футбол. Мяч оказался возле наших ног. Мама ловко удержала мяч и передала мне. Меня это так удивило, что я не успел затормозить мяч, и он укатился в открытую сточную канаву.
Удивляясь собственной неловкости, я выловил мяч из канавы и бросил ребятам. От него отвратительно пахло канавой.
– На школьной площадке у меня получается гораздо лучше, – сказал я.
Мама искоса посмотрела на меня. Наверное, родители всегда так смотрят на детей, когда сомневаются, что те говорят правду.
Я взял маму за руку, и мы пошли дальше. На перекрестке мы свернули на Маха-Бандула-роуд. Там было очень людно. Чайные и ресторанчики выставили часть столиков на тротуар. На каждом углу чем-то торговали: газетами, манго, ананасами и даже отвертками и висячими замками. Мне нравилась людская толпа. Она напоминала базарный день в Кало.
Но на маму уличный шум действовал плохо. На следующем перекрестке она повела меня в кондитерскую. Там было потише. Мы заказали по порции ванильного мороженого и чашку эспрессо маме. Сделав заказ, мы прошли к столику.
Взяв бумажную салфетку, мама скатала шарик и ловко бросила в мусорную корзину ярдах в десяти от нас.
– Тебе повезло, – сказал я.
– Похоже что так. Раньше я неплохо играла в баскетбол.
Она скатала второй шарик и снова попала в корзину.
Я сделал три попытки, и все мои шарики пролетели мимо. Я решил, что с меня хватит.
Мама засмеялась и спросила, чем мы занимаемся на уроках физкультуры.
– Только не бросанием бумажных шариков в мусорные корзины, – ответил я.
Мы с удовольствием съели мороженое. Я перевернул свою вазочку и ждал, когда последний кусочек упадет на ложечку.
– Хочешь еще порцию? – предложила мама.
– Нет, спасибо.
Мама заказала себе вторую чашку эспрессо.
– А чего бы ты хотел? – вдруг спросила она.
– Ты о чем? – удивился я.
– Чего ты желаешь?
Я не понимал ее вопроса.
– Я никогда не делала тебе подарков ко дню рождения и хотела бы исправить положение.
Мама предлагала искренне, от души, и все равно ее предложение смутило меня. О каком дне рождения шла речь? О двенадцатом? Одиннадцатом? Десятом? А как насчет девятого, восьмого, седьмого, шестого? Я был бы рад праздновать каждый из них вместе с мамой. Я бы с радостью каждый год открывал ее подарок. Но я не получал подарков.
Теперь мама хотела бы исправить положение. С чего начать? С тех утренних часов, когда я шел в школу один, а других ребят провожали родители? В младших классах всех ребят после занятий кто-нибудь да встречал. Всех, кроме меня. Как это исправишь?
– Спасибо, но у меня есть все, что нужно, – ответил я.
– И ты действительно ничего не хочешь? – недоверчиво спросила мама.
– Ничего.
Я не знал, как объяснить, что никакой подарок не вернет прошедшее время.
– Ты весь в отца, – улыбнулась мама.
По ее словам я не мог понять, хорошо это или плохо.
Мама удивлялась, как я намереваюсь отыскать рикшу, которому задолжал за поездку. Я хоть представляю, сколько рикш в Янгоне? Разумеется, этого я не знал. Зато я очень хорошо помнил закусочную, где меня накормили, и место, где спал. Это место находилось рядом с маленьким парком, невдалеке от пагоды, которую я заметил с Маха-Бандула-роуд.
Мы пошли дальше. Довольно скоро я нашел закусочную. Хтун Хтун уже работал. Увидев меня, он заулыбался во весь рот. Мы присели за свободный столик.
– Я бы чего-нибудь выпил, – сказал я.
– И я, – ответила мама.
Вскоре к нам подошел Хтун Хтун.
– Это она? – шепотом спросил он, наклонившись к моему уху.
– Да.
– Знаешь, а она и в самом деле похожа на знаменитую актрису. Она обрадовалась твоему приезду?
– Еще как!
