– Ну в первое знакомство он меня вообще похитил, тыкал пистолетом в голову, потом хотел залезть в постель, – перечисляла я. Интересно, что привело его в семью Аарона? Как Хорхе смог занять место около Тайфуна, да еще и в качестве правой руки?
– Удивлена, что он еще жив. – Да, я тоже… и почему Тайфун еще жив? Почему он жив, а отец мертв?
Теперь при виде Аарона не возникало волны ненависти, что накрывала с головой, заставляя захлебываться в злости, агрессии и желании сделать больно. Теперь при виде парня в груди расцветало спокойствие, тишина и потребность в том, чтобы он и дальше так смотрел, выжигая где-то внутри блаженство, чтобы прикасался, рисуя круги на коже и вызывая этим толпы мурашек и искорок, которые, казалось, пробирались в самые темные уголки сердца. Там, где на самом деле мы жили. Там, где на самом деле наше место. Во тьме. Где только два источника света – мы друг для друга.
Анабель ушла, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я же рухнула на кровать, вперив взгляд в потолок.
Когда жизнь успела так сильно перевернуться? Когда брат и сестра окончательно возненавидели меня?
Наверное, я могла бы обвинить себя. Могла бы сказать, что это мой приезд все испортил, но почему-то внутренний голос молчал. В доме Тайфуна царила слишком спокойная атмосфера. Конечно, возможно, спокойной она казалась только мне, но все же… даже сейчас в подвале сидел убийца отца, может быть, даже наших матерей, а я не рвалась туда первая, не бежала за ответами.
Я лежала на кровати, позволяя событиям происходить. Правильно ли это? Я знала, что Хорхе и Аарон со всем справятся, все узнают и информация попадет ко мне. Значило ли что-то его доверие?
В мафиозном мире это роскошь. Отец мне не доверял, хотя в моих руках была власть над ним, его счетами, даже возможность упечь за решетку имелась. Но, видимо, правильно говорят – главы семей не уходят мирно, до конца жизни никому не доверяя и ни на кого не полагаясь. Поэтому в какой-то степени близость Хорхе и Аарона казалась странной.
Одно непонятно, для чего отец устроил цирк с похищением. Вряд ли чтобы проучить. Не его методы.
Слишком много вопросов. Может быть, я хотела верить в то, что отец – самый настоящий псих, не жалеющий никого вокруг себя?
Я вышла на балкон, заметив, что на улице уже стемнело, а на небе раскинулись мириады звезд. Теперь, пожалуй, у меня было время, чтобы запрокинуть голову, уперев ладони в ограждение, и наблюдать за мерцающими точками.
Вопросы никуда не делись. Они крутились внутри, прося срочно найти ответ.
Дверь в комнату открылась, возвращая в реальность. Раздались приглушенные шаги, и, чтобы понять, кому они принадлежали, мне не пришлось поворачиваться. Всего через несколько секунд на талию легли сильные руки, дыхание коснулось волос на затылке, а спина оказалась прижата к теплой груди. По телу побежали мурашки, до этого момента я даже не замечала, что немного замерзла под прохладным вечерним ветром.
Я никогда не думала, что буду стоять на балконе дома на краю обрыва, смотреть на чернеющее вдали море и темный небосвод, покрытый звездами. Я никогда не думала, что в объятиях Тайфуна найду спокойствие. И весь здравый смысл кричал, что нужно бежать от этой жизни, бежать от мафиозного мира, пока есть возможность оказаться снова в Канаде или в любой другой точке земного шара, но почему-то я все еще стояла здесь и понимала, что не хочу бежать от себя.
– Он что-нибудь сказал? – тихо спросила я, боясь нарушить возникшую атмосферу легкости. Аарон мягко опустил подбородок на мою макушку, тяжело вздохнул, будто тоже не хотел рушить момент.
– Ничего конкретного, – все же отозвался парень, – все одно про скверну и прочий бред.
– А про семью Санчес?
– Сказал, что мы все поймем, когда придет время, что я уже знаю ответ, – отрешенно проговорил Аарон, мысленно возвращаясь на допрос. – Вот только я уже ничего не знаю.
На какое-то время воцарилась полная тишина, мы оба ушли в свои мысли, позволяя шестеренкам в голове крутиться, разбрасываясь разными теориями. Я не понимала, почему мы вообще должны все это решать.
– Знаю, ты веришь в Бога и в рай, – начала я. – Думаешь,
Аарон замер на какое-то время, его объятия стали крепче, почти выжали из меня воздух.
– Я думаю, что они были бы рады узнать, что мы вместе, – отозвался он, мягко целуя меня в макушку.
– Почему… – Я затихла, пытаясь найти слова. – Почему их забрали у нас? Чем мы заслужили такую жизнь? – теперь же вопросы сами слетали с языка, будто выбирались из глубины души, где я закрыла все свои чувства в темноте, какая царила в одном из морских контейнеров.
