– Для меня есть, – со сталью в голосе проговорила девушка, устремив на меня строгий взгляд. – Маленькая, потерянная девочка, сирота, которую бы точно отправили на панель. Она не знала, что делать, куда идти. У нее никого не было, не было и будущего. И судьба ее ждала одна – смерть от передоза, если бы Фелипе Перес не нанимал персонал в тех местах. Эта девочка – я, Луиза. – Анабель повернулась, порывисто сжала мои пальцы. – Я, Генри, еще куча ребят, у нас у всех нет ни дома, ни родственников. Тетя Генри – огромное исключение. И ты скажешь, что твоему отцу было удобно, что нас никто не стал бы искать, и будешь права. Но лучше мыть посуду за представителями самой сильной мафиозной семьи, чем вилять задом на сцене, пока отвратительные, мерзкие, пьяные рожи исходят слюной от вида молодого тела. Так у нас хотя бы оказалось какое-то подобие жизни и даже семья. Пусть Генри больше нет, но ты была права, когда сказала, что я должна жить, должна быть сильной ради ребенка. Это лучший исход для таких, как мы: потерянных, без привязанностей, не умеющих искренне любить и жить. Лучше, чем мог быть, – голос дрогнул, выдавая ее желание заплакать. В словах Анабель крылась истина, я никогда не думала об отце в таком ключе. Никогда не смотрела на мир глазами тех, кто оказывался под его влиянием. Удивительно, как одного и того же человека кто-то запоминает спасителем, а кто-то монстром.
– Он не всегда был тем, кто похищает собственных дочерей, – отозвалась я, признавая этот факт. Когда-то, наверное, мы все жили по-другому, поступали по-другому, а теперь все изменилось и больше не имело значения. – Давай я отвезу тебя домой. – Во взгляд вернулась уверенность, а в тело твердость, я больше не хотела обсуждать эту тему.
В нашем мире нужно уметь отпускать людей. Даже близких.
– Спасибо за то, что ты делаешь, – прошептала Анабель, медленно поднимаясь со скамьи. Я только кивнула, направляясь следом за ней.
Мы в полном молчании добрались до ее дома, Ана обняла меня на прощание, и я была уверена, что она снова собирается заплакать. Беременность сделала ее слишком чувствительной. Но девушка скрылась в подъезде быстрее, чем я успела заметить слезы.
Я завела машину, как-то уже привычно направившись в сторону дома Гонсалеса. Наверное, пора бы забрать вещи и вернуться в свою квартиру. Не потому, что я не хотела быть рядом или что-то в этом роде, а потому, что так правильно.
Вот только вместо Аарона на парковке его дома оказался Лукас Санчес. И его решимость мне совсем не понравилась.
Парень, заметив меня, сразу направился в мою сторону. Я вышла из машины, надеясь, что это всего лишь сон и скоро глаза откроются. Лукас – последний человек, которого мне хотелось видеть. Особенно с учетом того, кто находился в подвале этого дома, и его возможное отношение к Санчесу.
Лукас всего в несколько шагов оказался рядом, грубые пальцы до боли сжали мое плечо. Я дернулась в попытке освободиться, но ничего не вышло, хватка стала только сильнее. Казалось, еще немного, и он встряхнет меня, как тряпичную куклу.
– Это правда, что Гонсалес расследует что-то связанное с моим отцом? – с ходу начал он, второй рукой сжав мой подбородок, как при первой встрече. Чертов мудак.
– Кажется, я обещала отрезать тебе яйца, если ты опять так сделаешь, – угрожающим шепотом проговорила я, вырываясь из его хватки. Присутствие Лукаса давило, вся его сущность была тяжелой, уничтожающей, словно он родился для грязных дел.
И кажется, я слишком расслабилась в последнее время, потому что сейчас испугалась, хоть и пыталась этого не показывать. Машина Аарона не стояла на привычном месте, значит, дома никого.
Когда-нибудь я стану хранить пистолет не в бардачке, а в более близком и подходящем месте. Или приобрету нож, потому что Лукас в ответ усмехнулся, сильнее сжав мое лицо. Моя грудь впечаталась в его, отрезая путь к отступлению и стирая возможные границы.
Я открыл глаза, даже не сразу поняв, что действительно проснулся. Луиза Перес лежала рядом, буквально на соседней подушке, подложив ладонь под щеку.
Я приподнялся на локте, рассматривая умиротворение на лице девушки, и непрошеная улыбка рвалась наружу.
Все это выглядело нереальным.
Пальцы осторожно поддели черные волосы, освободили шею, я, не сдержавшись, легко коснулся губами изгиба плеча, с которого сползла моя футболка.
Я чувствовал себя подростком, к которому девушка впервые пришла на ночевку.
Господи, если это благословение или даже расплата за все мои поступки, я готов молиться каждый день.
Луиза шевельнулась, нахмурилась и потянулась, поворачиваясь ко мне лицом.
Она выглядела прекрасной после сна. Мне хотелось, чтобы так было каждый оставшийся день моей жизни.
– Так и знала, что ты жуткий, – тихо проговорила Лу, прикрыв глаза. Я рассмеялся, оставляя на бронзовой коже еще один поцелуй.
