Он подумал, что было нечто странное в этой девушке, какое-то мерцание вокруг нее, что-то неправильное было в ее больших темных глазах, но в тусклом свете не мог понять, что именно. А может, это был всего лишь плод его воображения. Он часто видел, как угрожающе потрескивала аура силы вокруг колдуний. Он мог видеть это, когда его дар работал. Он до сих пор носил в себе отравляющее прикосновение смерти и его дар не действовал, но, тем не менее, он был уверен, что видел нечто, хотя и не мог сказать, что именно.
Он остановился достаточно близко, чтобы говорить, не переходя на крик. Ему не хотелось подходить к ней ближе, чем было необходимо. Он знал ее характер, и действительно именно он убил ее мать.
— Саманта, ты не понимаешь. Ты должна выслушать.
— Сэмми.
— Ты вонзила нож в сердце Кэлен.
— Потому что ты убил мою маму. Ты заслужил это. Я хочу, чтобы ты чувствовал такую же боль, какую испытываю я. Я хочу, чтобы ты потерял все, что для тебя важно. Именно так ты поступил со мной.
Ричард напомнил себе, что должен говорить с ней спокойно, как раньше частенько с ней разговаривал.
Он сорвал несколько желтых бутонов цветущего бычьего глаза и растер их между большим и указательным пальцем, подбирая слова.
— Твоя мама была не той, кем казалась, Сэмми. Она не была на нашей стороне, на стороне хороших людей твоей деревни, не была той, кем мы ее считали.
— Она защищала наших людей.
— Она убила твоих теть. Она убила Зедда.
Лоб Саманты на мгновение нахмурился, а потом ее взгляд потемнел.
— Ты лжешь.
— Это не ложь, — Ричард отбросил бутоны бычьего глаза, вытащил из кармана штанов небольшую черную книжечку и поднял ее, показывая Саманте. — Этот путевой дневник принадлежал твоей матери. Путевые дневники наделены древней магией, которая позволяет обмениваться сообщениями.
— И?
— Дневником, парным этому, владел Людвиг Дрейер. Возможно, от него она и получила свой дневник. С его помощью она плела интриги, работала на Дрейера не один год. Она знала о падении барьера задолго до того, как призналась в этом. На самом деле она и не собиралась никого предупреждать. Они с Дрейером держали это в секрете, поскольку хотели выпустить на волю это зло. Они мечтали править всеми, жаждали власти. Для них разрушенный барьер был лишь способом достижения своих целей.
Пока он говорил, Саманта мотала головой, не соглашаясь с его словами.
— Моя мама была главной колдуньей Стройзы, но она никогда не хотела даже такой власти. Она не хотела никем править.
— Она искусно играла эту роль, так же, как и Людвиг Дрейер, скрывавший свои способности до тех пор, пока не настало время действовать. Все это было частью их плана. Никто не знал об их тайне.
— Ты все выдумал, я знаю свою мать намного лучше тебя.
Ричард снова приподнял путевой дневник, обращая на него ее внимание.
— Здесь все написано. Вся ее переписка с Дрейером все еще здесь. Дневники связаны. Написанное в одном появляется и в другом. У твоей матери был этот, а у Дрейера — парный. В ее путевом дневнике хранится вся их переписка и многолетние заговоры. Здесь же есть и адресованные твоей матери сообщения от Людвига Дрейера, в которых он разъясняет детали того, что она должна для него сделать, а также обещает награду за ее преданность и служение.
— Он использовал ее?
Ричард покачал головой.
— Я не собираюсь тебе врать, Саманта. Она прекрасно понимала, что делает и делала это добровольно. Он ни в чем ее не обманул. Она была партнером Дрейера в его плане по захвату власти.
Саманта большим пальцем подцепила кудрявую прядь черных волос и откинула ее с лица.
— Это только твои слова.
— Это ее слова, она сама это написала.
Когда Саманта безмолвно взглянула на дневник, который он держал в руках, он продолжил.
