Она бросила короткий взгляд на Райверна, но тот, кажется, дремал, по-прежнему сидя у деревца. Голова риора была прижата затылком к тонкому кривому стволу, в чертах не было покоя, они казались напряженными. Кейр время от времени кривился, словно сон его был тяжелым. «Счастливых кошмаров», — вспомнила Альвия и усмехнулась. Впрочем, в усмешке ее не было ни издевки, ни злорадства, только горечь.
Женщина устремила взгляд в огонь и замерла, стараясь слиться с ним сознанием и обрести пошатнувшийся покой и уверенность… Пошатнувшийся? Но разве есть в чем сомневаться? Разве слова изгнанника сумели пробраться в душу? «Это всего лишь обида влюбленной женщины…». Обида? Архон! Она была сражена! Уничтожена проклятым видением! Тот, кому она открыла сердце, стоял над телом отца, сжав в руке окровавленный нож. Альвия смотрела в его глаза и не могла вздохнуть. Она хватала ртом воздух, пыталась произнести хоть один звук, но из глотки вырвался лишь хриплый стон. ОН убил ее отца! Ее мечта, ее душа, ее жизнь, ее первая и единственная любовь, тот, кому доверилась безоговорочно и всецело, убил своего господина!
— Али… — его голос сорвался.
— Что ты сделал, Райв? — полузадушено спросила Альвия, не сводя взгляда с окровавленного лезвия.
— Это не я… Я не… Али…
— Ты убил моего отца, Райв.
— Нет! — он отчаянно замотал головой. — Клянусь!
— Нож в твоей руке, Райв. Нож в твоей руке… — ее голос задрожал то ли от слез, то ли от напряжения. — Нож в твоей руке!!! — вдруг заорала Альвия. — Зачем?!
— Али, выслушай…
— Нет!
Теперь головой замотала она. Она метнулась туда, где лежал меч ее отца, выхватила его из ножен и бросилась к предателю и убийце. Боль была нестерпимой, она выжигала нутро, слепила разум. Еще четверть часа назад Альвия летела среди ночных звезд на крыльях своей мечты, еще четверть часа назад ее душа пела от счастья. Ей хотелось кричать на весь свет, что дочь лиора Эли-Борга любит и любима! Четверть часа назад…
А сейчас она летела в пропасть проклятого Архона, и его кровожадные твари распахнули зловонные объятья, чтобы вырвать из юной груди горячее любящее сердце и раздавить лапами, вопя:
— Это ты виновата, ты! Ты поверила предателю! Ты позволила убийце войти в покои отца! Это ты вложила в его руку нож! Ты доверилась, и он предал тебя, предал!!!
— Предал, — простонала Альвия, захлебываясь в слезах горя и ярости. — Предал…
— Я не предавал! — в отчаяние закричал Райверн. — Я не предавал…
Не докричался. Она не услышала, не вняла. Только крепче сжала тяжелый меч и бросилась на риора. Он выскочил в коридор, здесь споткнулся о тело стражника и полетел на пол. Альвия вышла следом. Глаза девушки казались безумными. Зрачки расширились, заполнили собой серую радужку, и Дин-Кейр понял, что пощады не будет. Он выхватил меч стражника и стремительно поднялся на ноги.
— Вот и доказательство вины, — глухо произнесла Альвия, хищно ощерившись. — Теперь ты поднял меч на свою госпожу. На свою любимую, да, Райв? Такова твоя любовь?!
Что было дальше, она плохо помнила. Реальность превратилась в звенящую сталь. Она бросалась на предателя, как обезумевший зверь. Рубила, резала, рвала на части, и никак не могла насытиться. Запах крови и вскрики Дин-Кейра пьянили. Перворожденная не разбирала слов, они были ей не нужны, ей была нужна его жизнь!
— Я не виновен…
Лиори вздрогнула и с удивлением посмотрела на стиснутые кулаки. Она разжала пальцы и увидела следы от ногтей, впившихся в кожу ладоней. Эта легкая, но неожиданная боль привела в себя. Заставила вернуться в настоящее. Альвия жадно втянула носом воздух, повернула голову и снова посмотрела на Райверна.
— Он поднял меч, — прошептала Перворожденная, рассматривая риора, и вдруг добавила: — Защищался.
Да, защищался. На ней не было ни царапины, зато следы ее ярости и по сей день украшали лицо изгнанника. И не только лицо. Райверн никогда не был слабаком, и не уступал в ратном искусстве лейре Борг, но он был искромсан, а она осталась цела и невредима, если не считать незаживающей раны в сердце…
— Архон, — выдохнула лиори.
Взгляд Альвии задержался на волосах Райверна. Сейчас они были тусклыми от пыли и пота, и огонь не разлетался в прядях задорными рыжеватыми искрами. После посмотрела на лицо. Веки риора были плотно сжаты, и тень от черных густых ресниц опустилась на щеки, уже покрытые небольшой щетиной. Лиори закусила нижнюю губу и продолжила рассматривать спящего мужчину. Она скользнула взглядом по прямому носу, ненадолго задержалась на чуть приоткрытых губах и прерывисто вздохнула, вдруг снова вспомнив тот поцелуй на цветущем лугу. Отчего-то подумалось, что после никто так не целовал ее, чтобы кровь вскипела вот так сразу, без нескромных касаний. Или же виной тому юность и неопытность?
