— Пожри тебя твари Архона, — выругался адер и обернулся, бежать смысла не было. — Доброго здравия, Брайн.
Риор Дин-Брайн, бывший товарищ по обучению Тиена и Райверна, остановил коня и рассматривал Дин-Таля.
— Ты направляешься в Борг?
Тиен невесело усмехнулся и кивнул, надеясь, что Брайн удовлетворится этим и поедет дальше своей дорогой. Однако риор не спешил возобновить путь. Он еще некоторое время рассматривал адера и все-таки задал вопрос:
— Лиори жива?
— Жива, — кивнул Дин-Таль.
— Где она? Мы сбились с ног, и вот появился ты, а Перворожденная?
— Ее здесь нет, — уклончиво ответил Тиен. — Ты же понимаешь, что заговорщики проникли в Борг…
— Да, понимаю. Много думал об этом, — Дин-Брайн спешился. Он потер подбородок, принимая решение, затем посмотрел на ратников и махнул им рукой: — Отдайте одну лошадь риору адеру. — И вновь обернулся к Тиену. — Мы проводим тебя. Одному тебе появляться в Борге опасно. Неизвестно, кому можно доверять. Мы сопроводим тебя до Совета.
Дин-Таль отвернулся, обреченно закатил глаза, понимая, что не может отказаться от заботы о своей безопасности. После вновь посмотрел на старого приятеля и изобразил на лице улыбку.
— Благодарю, — Тиен чуть склонил голову и разразился про себя грязной бранью. Меньше всего он сейчас хотел оказаться в Борге.
И когда увидел ворота древней твердыни, где провел большую часть своей жизни, адер Эли-Борга вдруг ощутил, что дверца ловушки вот-вот захлопнется, и он сам позволяет загнать себя в нее. Оставалось надеяться, что ему все-таки поверят…
— Савер!
— Тьфу, хозяин!
— Ты в меня плюнул?!
— Если бы я плюнул в вас, вы бы захлебнулись! Я плевал на землю.
— Лжец. Если бы ты плевался озерами, мы бы сейчас все захлебнулись.
— А у вас ни терпения, ни рук из положенного места.
— Да я тебе язык отрежу!
— Я вам и на пальцах всё скажу. У меня-то руки, где надо выросли.
— Тогда где дичь?
— Навалила со страху и умчалась в необозримую даль, хозяин.
— Ты еще и поэт, мерзавец.
— Так у кого служу…
— Ты не служишь, ты мне душу выматываешь. У меня уже глаз дергается…
— Видать, ваш лик-то ее и спугнул.
— Убью. Теперь уже точно.
Райверн демонстративно засучил рукава и шагнул к своему слуге. Савер благоразумно попятился назад и нырнул за Альвию, наблюдавшую за перепалкой, скрестив на груди руки.
— Али, ты позволишь передвинуть тебя? — вежливо осведомился риор.
— Зачем? — полюбопытствовала она.
— Я хочу свернуть шею мерзавцу.
— Нет, — подумав, решила лиори. — Он мне нравится.
— Как это языкастое чучело может нравиться? — искренне удивился Кейр.
— Он забавный.
— Он наглая сволочь, не имеющая ни почтения к своему хозяину, ни совести, даже в зародыше, — сварливо произнес Райверн.
— Вранье, хозяин, я за вас жизнь отдам, сами знаете, — возразил Савер из-за плеча Перворожденной.
— Слышала? Он пожелал самоубиться в моих отеческих объятьях, — осклабился изгнанник и сделал шаг к Альвии, лиори с Савером слаженно отступили назад. — Отдай негодяя! — возмутился Кейр.
— Он под защитой лиори Эли-Борга, — высокомерно ответила Альвия. Взгляд ее был невозмутим, но уголки губ подрагивали от сдерживаемой улыбки. Кажется, перепалка забавляла Перворожденную.
Азарт охоты и неудачная облава разгорячила троих охотников, и печать молчания, сковавшая уста после тяжелой ночи, спала. Тихий обмен первыми «любезностями» сменила сплоченность в желании поймать дичь, и сейчас, когда горный гейт трещал кустами где-то впереди, вспугнутый поспешным броском ножа Кейра, бурлившие эмоции, наконец, прорвались наружу, невольно заставив открыться даже Альвию.
— Да в Архон! — всплеснул руками Райверн. — Этот пройдоха везде сыщет себе покровителей, а я снова страдай от несбывшегося желания свернуть ему шею.
— Но гейта вспугнули вы, хозяин, — снова подал голос прислужник.
— Истинно, — кивнула Альвия. — Если бы ты не поспешил, Райв, мы бы сейчас свежевали тушу убиенного животного. А теперь твоя утроба издает столь трубный глас, что всё зверье в округе разбежалось.
— Моя утроба в таком же возмущении, что и ее хозяин, — ядовито ответил изгнанник.
— В вас прячется зверь, риор Райверн, — с уважением заметил Савер. — Я тоже слышу его рев. Аж жуть берет и благоговение.
— Как вы меня раздражаете, — с деланной досадой проворчал Кейр и направился к дереву, из ствола которого торчал его нож.
Он вытащил клинок, сунул обратно в ножны и развернулся к лиори и прислужнику. Окинул их пристальным взглядом прищуренных глаз и сложил на груди руки.
— Значит так. Повелеваю…
— Что? — изломила бровь Альвия.
— Повелеваю, — с нажимом повторил наглец. — Негодяй, раз такой умный и находчивый, идет добывать дичь. Его заступница, спускается с трона и начинает собирать хворост. Всем всё ясно?
— А что будешь делать ты? — полюбопытствовала лиори.
— Да, — согласно кивнул Савер.
— А я буду делать то, что у меня выходит лучше всего…
— Сидеть в сторонке, чтобы снова ничего не испортить? — усмехнулась Альвия.
— Почти, — не стал возражать Кейр. — Я буду беречь содержимое своей головы, ибо мой мозг слишком важен, чтобы трясти его и дальше. Он должен отдохнуть.
