Он обнял ее поперек живота, прижал к себе, но в этом объятии не было ни чувственности, ни скрытого желания. Скорей, как ребенок обнимает игрушку, ложась спать, просто для того, чтобы не чувствовать себя одиноко. Девушка попыталась вывернуть голову, но услышала короткое:
— Не вертись, — и затихла.
Тиен смотрел на затылок служанки и думал о том, что скажет Альвия, если ей станет известно о подобном соседстве. Поверит ли, что ночь прошла без более жарких объятий? Но криво усмехнулся своим опасениям. Донести об этом было некому, а сам он рассказывать не собирался. Да и сама лиори, возможно, в это мгновение прижимается к другому мужчине… «Ра-айв», — придуманные им самим стон, вновь прозвучал в голове Дин-Таля, и мужчина болезненно покривился, не позволяя себе углубиться в свои подозрения.
«Альвия не подпустит к себе предателя», — мысленно доказывал себе адер, но сам же и усмехнулся. Предатель… Кейр не был предателем, и он, Дин-Таль, знал об этом лучше других. Даже странно, как за эти восемь лет он сумел уверить себя в обратном. Впрочем… Наверное, это тоже была ревность. Просто боялся, что Перворожденная простит Райверна и позволит ему вернуться, и тогда надежды на ее благоволение рухнут.
Адер закатил глаза, устало вздохнул и попытался думать о том, что скажет Дин-Бьену, когда доберется до него. Поверит ли ему друг и советник покойного лиора? Или же тоже посчитает предателем, который бросил свою госпожу в опасности? «Райву никто не поверил…». Хотя у него и не было возможности с кем-то объясниться. Первая и единственная, кто видел его после смерти отца, была Альвия, а она не слушала, она исполосовала мечом возлюбленного, ослепленная своим горем. Потом он исчез, так ни с кем и не переговорив, а затем объявился уже в Эли-Харте. Конечно, все посчитали это подтверждением его вины.
Хотя как бы Райв сумел приблизиться к кому-то, если его уже успели объявить предателем? Ему нужна была помощь…
— Ну, хватит, — тихо зарычал риор, пытаясь увернуться от очередного выпада совести.
— Что? — Эйсси, уже успевшая засопеть, приподняла голову.
— Спи, — сухо велел ей Дин-Таль.
Девушка послушно замолчала. Риор поерзал, устраиваясь удобней, после прижал к себе служанку покрепче, уткнулся носом ей в шею и сосредоточился на тихом ровном дыхании. Истерзанное создание поддалось, вскоре Дин-Таль уже сам подстроился под ритм чужого дыхания, и глаза его закрылись. Адер Эли-Борга провалился в тревожный сон…
Руки… нежные, теплые, ласковые. Они коснулись лица, кончики пальцев пропорхали по щекам, тронули губы, и очертили подбородок. После скользнули на шею, спустились на грудь и огладили ее. А через мгновение чужие уста отобрали дыхание, обожгли поцелуем, вскружили голову, словно хмельной напиток. И тихий мужской стон утонул в густом сумраке.
— Али…
Губы исчезли, но горячее дыхание коснулось шеи, и руки, сдвинулись с груди. Они прошлись по животу, спустились на бедра. Мужчина вздохнул, и ресницы его затрепетали, готовые распахнуться. Чужое дыхание согрело кожу возле уха.
— Спи.
Он замер, послушно успокаиваясь, и руки, остановившие свое скольжение по телу, вновь сдвинулись с места… Они кружили, трогали, но всё никак не приближались к средоточию желания, разбуженного поцелуем. Неудовлетворенность подтолкнуло сознание, плавающее в тумане полусна. Мужчина поймал чужие руки за запястья, сжал их и направил туда, где пульсировала кровь, разгоряченная жаждой наслаждения.
Что-то звякнуло, и этот звук оказался столь неожиданным, что глаза риора открылись. Еще затуманенные сном и желанием они взглянули на девушку, и… сознание проснулось.
— Эйсси, — хрипловато прошептал Тиен, узнав нарушительницу своего покоя. После посмотрел на пойманные руки, и губы адера скривились в ухмылке. — Так меня еще никто не ласкал. Стало быть, решила нажиться?
В ее правой руке был сжат кошель уличного головореза. Все эти прикосновения, казавшиеся в бредовом дурмане лаской, оказались всего лишь обыском. Она обшаривала его карманы.
— Целовала зачем? — спросил Дин-Таль. — Из любопытства, или проверяла, насколько крепко сплю?
— Отпустите меня, риор адер, — взмолилась воровка. — Я не сделала ничего дурного, только хотела, чтобы вы расслабились? Больно сон был тяжелым.
— И как же? Облегчив мои карманы? — с издевкой спросил риор и сел, продолжая удерживать Эйсси.
— Отпустите, — всхлипнула она. — Я сделаю всё, что скажите, только отпустите!
— Ты ведь знаешь, как наказывают воров, Эйсси? Тебе совсем не жалко своих рук?
Он прищурился, окидывая пристальным взглядом побледневшее личико девушки с широко распахнутыми испуганными глазами. Она дернулась, пытаясь освободиться от хватки, но не преуспела и бухнулась на колени.
— Прошу вас, риор адер, — Эйсси прижалась губами к мужским коленям, — умоляю, не губите! Я сделаю всё, что пожелаете, клянусь! Не губите!
Она жарко целовала его колени, отчаянно всхлипывая и шмыгая носом, а Дин-Таль задумчиво смотрел на сверху на прислужницу, и в его голове крутилась фраза, произнесенная Эйсси: «Моя матушка служила в Борге…». Ее матушка служила в Борге. Служила…
