Дневальный хмыкнул и пошёл к двери.
– Хоть бы котлет домашних принёс, гражданин начальник. Совсем я без мяса отощал. – Он обернулся, внимательно посмотрел пронзительными карими глазами на Скачкова, усмехнулся и вышел.
– Ухо! – послышался крик из коридора. – Сделай кофе для начальника отряда!
Скачков проводил взглядом скрывшуюся за дверью спину: а ведь и впрямь тощий. Он подошёл к висящему на стене маленькому зеркалу и оглядел своё отражение. А сам-то лучше? Светлые короткие волосы, высокий лоб, нос с горбинкой, усталые серые глаза, широкие скулы. Всё же свежее. Оскалив отражению зубы, Скачков вернулся к столу, нехотя взял ручку и продолжил писать. Домой бы сейчас пойти, выспаться… Странно, что об одной и той же вещи утром мы думаем одно, а вечером – другое. Утром я ненавижу эту форму, эту работу. Зато когда выхожу за забор, мне нравится чувствовать на себе погоны. Где правда?
– Контрик в локалке! – заорал стоящий «на атасе» зэк. Это означало, что в барак пожаловал отдел безопасности. Скачков надел ушанку, бушлат, застегнулся и вышел в коридор.
– Внимание, отряд! – крикнул сидевший около его двери зэк. Все осуждённые разом обернулись.
– Вольно, граждане, – пробурчал старлей. – Ты чего орёшь?
– Вы тут ходите, движуху тормозите, – заулыбался «атасник». Во рту блеснули золотые коронки передних зубов. – Присматриваем за вами.
– Ладно. В локальный участок кто зашёл?
– Оперативный дежурный.
– А-а-а, Саныч, – разочарованно протянул Скачков и вернулся в кабинет.
Оперативный дежурный делал формальный обход по отрядам, чтобы расписаться в журнале посещений. Никакого дела до начальника отряда ему не было.
В кабинет вернулся дневальный, неся в руках кружку кофе. По кабинету распространился терпкий аромат. Зэк Иванов пил только хороший дорогой кофе, который ему присылали с воли.
– Где салфетка, которую я оставлял?
Начальник отряда, оглядев стол, развёл руками.
– Ну и для кого я салфетки ношу, чтобы он на столе пятна не оставлял? – Иванов взял первый попавшийся листок и поставил на него кружку.
– Э-э-э! – Скачков торопливо переставил кружку. – Это же заявление. Ортман просит свидание.
– Ну и хорошо. Ты лучше порви его, – посоветовал Иванов. – Ортман слабак. Но при этом он никого не уважает, даже своего отца. Он подбивает мужиков на тебя жалобы писать. Давай его в банку закроем.
– Рано, – отозвался начальник отряда. – В ШИЗО заехать он всегда успеет. Пусть пока плавает, а мы понаблюдаем.
Старлей сел за стол, отпил обжигающе горячий крепкий кофе, держа кружку в ладонях, и глубоко вздохнул. Ему хотелось оказаться дома, скинуть берцы, походить по ковру босиком, поваляться с книжкой на диване. И чтобы дома было светло. Он уже забыл, каково это, уходя на службу рано утром и возвращаясь почти ночью.
– По дому загрустил, отец? – поинтересовался дневальный.
– С чего ты взял? – Скачков пожал плечами.
– Я такие вещи сразу подмечаю. Восьмой год сижу, – пояснил Иванов. – Эх, начальник, нашёл ты себе работу…
Отзываться на сочувствие старлею не хотелось. Он повёл рукой:
– Присаживайся давай, поработаем.
Дневальный, вздохнув, присел спиной к окну. Мысли Скачкова тянулись к дому, он медлил, сделал ещё несколько глотков из кружки, всё не решаясь отставить её.
– Ну чего сидим вздыхаем, Николаич? – заторопился дневальный. – Давай работу мне, а то я пошёл тогда. Мне по отряду двигаться надо.
Скачков протянул ему пачку листов.
– Вот тебе список отряда и таблица. Видишь названия граф? Там я карандашом статьи пометил. Считаешь, сколько у нас человек сидит по каким статьям, и вписываешь цифру в пустую клетку. Всё понятно?
– Всё понятно, – эхом отозвался зэк Иванов.
За дверью началось оживление.
– Отрядник тут? – спросил кто-то.
– Тут, – ответили ему.
– Сейчас я ему всё выдохну! Беспредельщики!
Дверь распахнулась.
– Николаич! – в кабинет ворвался всклокоченный осуждённый, очевидно, только забежавший с улицы. Его морщинистое вытянутое лицо раскраснелось от мороза, очки запотели, и он смотрел на старлея поверх них. – Что за дела, Николаич! Что за беспредел! Я в прокуратуру писать буду! – Он кричал, отчаянно жестикулируя. – Я вообще…
– Алексей. Во-первых, я не разрешал тебе войти, а ты уже вошёл, – не поднимая головы, оборвал его начальник отряда. – Во-вторых, сними головной убор, в-третьих, надо представиться как положено. Да? В-четвёртых…
– Да пошли вы все! – срывающимся голосом крикнул зэк и выскочил из кабинета. Скачков как ни в чём не бывало продолжал писать.
– Совсем сидельцы охренели, – не отрываясь от работы, резюмировал Иванов.
– Он по жизни кто? – поинтересовался Скачков.
– Мужик, – ухмыльнулся дневальный. – Пока что.
– Узнай, чего он хотел. Может, действительно проблема.
– Николаич, он провокатор. Не грузись. Смотри, сейчас он успокоится и извиняться придёт, гадом буду. Хорошо ты его срезал. «Во-первых, во-вторых…»
Скачков глянул на дневального и достал из ящика стола половинку листа.
– Начальнику ФКУ ИК… – начал он сам себе диктовать. – Рапорт. Докладываю, что сего числа осуждённый…
В кабинет постучали.
– Да-да, – крикнул Скачков.
В кабинет зашёл «мужик» Алексей.
