– Дим, я не помешаю? Начальник, день добрый. – В каптёрку зашёл один из приближённых к завхозу людей. Это был воистину амбал. Он повернулся боком, чтобы пройти в дверной проём. Помещение заметно уменьшилось, настолько много места занимал зэк. Игорь Акимов – почти два метра ростом, и весу в нём килограммов 130. У него коротко остриженные тёмные волосы, голубые глаза навыкате, огромные кулаки и низкий, всегда хриплый голос.
Игорь «двигается» по отряду, поддерживает дисциплину, если необходимо, даёт денег на ремонт, поэтому Скачков разрешает ему некоторые вольности: подольше поспать, посмотреть телевизор после отбоя, покурить в каптёрке.
Осуждённые в колонии дезорганизованы. Каждый второй зэк бегает к операм и делится информацией: где прячут телефоны, кто напился, кто принял «пронос» или «переброс» и так далее. Здесь много врагов и нет друзей. Люди запуганы, озлоблены, каждый сам за себя, и потому разрозненной массой управлять нетрудно, как, впрочем, и на воле.
– Николаич, ты спишь с открытыми глазами, что ли? – Игорь присел на свободное место у стола. Табурет треснул под его весом.
– Встань! Сломаешь табурет! Я тебе говорил – не садись на него. – Окунев уступил своё место на устойчивом стуле, а сам пересел на табурет. – Такие все тупые! – Он искоса посмотрел на наколки, покрывающие левую руку Акимова. У завхоза наколка только одна – «перстень» на среднем пальце свидетельствует о том, что он побывал в питерских Крестах.
– Николаич, когда в отпуск? – не обращая внимания на ворчание Окунева, спросил Акимов.
– Через неделю.
– Ты вчера тоже говорил, что через неделю.
– Через неделю минус один день. Если замполит отпустит. – Скачков посмотрел на кусочек неба в маленькое слуховое окошко в стене напротив двери, потом взял шапку и стал приглаживать мех вокруг кокарды. «Девочка моя синегла-а-а-зая», – пело радио. В коридоре кто-то подпевал ему, коверкая мотив.
С улицы доносился стук железа – кто-то занимался на спортплощадке, несмотря на мороз. Идти в кабинет не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Не хотелось видеть жуликов, выслушивать нытьё про одежду, питание, свидания, передачи, работу, отдых… Не хотелось видеть начальство, выслушивать нотации, выполнять невыполнимые приказы.
Ему вспомнилось, как вчера замполит попросил его остаться после вечернего совещания на разговор.
– Посадишь завтра утром своего старшего дневального в изолятор, – закуривая, приказал он.
– Товарищ майор, за что? – изумился Скачков. – Меня мой завхоз устраивает, оперов тоже, с порученной работой справляется. Обстановкой на отряде владеет, люди его уважают. Мне новый завхоз не нужен.
– Ты чего понёс, Вова? – спокойно прервал его замполит. – Он мёртвый у тебя. Ремонты встали. Зэки курят в подъезде, униженные и оскорблённые головы поднимают. Каждая мышь имеет что сказать. Такого быть не должно. Он давить должен. Режим должен быть!
– Садить не буду, – отрезал старлей, упрямо наклонив голову. – Я с ним поговорю. Ремонт пойдёт. Дисциплину наладим. Всё нормализуется. Я обещаю.
– Ну смотри, Вова. Офицерское слово твоё. – Замполит открыл окно и выкинул окурок.
– Николаич, куда в отпуске поедешь? В Египет? – вывел его из задумчивости хозяин каптёрки. Окунев закурил третью сигарету и вопросительно посмотрел на начальника отряда. – Какой-то ты смурной сегодня.
– Никуда не поеду. Денег нет. Машину буду ремонтировать.
– Продай ты свою «девятку»! Давай пацаны с Питера тебе «Ауди» подгонят. Я тебе сто раз говорил, – предложил Окунев.
Старлей покачал головой.
– Я за столько лет так и не понял, зачем вы здесь работаете. Денег не получаете, зато геморроя до фига. Каждый день из-за всяких животных по сандалиям получаете. Угрожают вам постоянно. Наказывают за всё. – Акимов повертел в руках резиновое кольцо-эспандер, с которым не расставался. – Вот скажи, Николаич, тебе это зачем надо?
– Не знаю, – вздохнул начальник отряда и отхлебнул остывший кофе из кружки.
– Может, ещё кофе? – спросил завхоз.
– Давай.
– Голованов! – крикнул Окунев в коридор. – Три кофе!
– Уходи из этого болота, Николаич, – продолжил Акимов. – Здесь чтобы работать, нужно быть мерзавцем. А ты другой. Мы с тобой три года работаем. Я неглупый человек, вижу тебя. Все видят, что тебе тут нехорошо. Ищи другую работу. – Акимов откинулся на спинку стула. – От тебя я только добро видел и справедливость. И тебе добра желаю.
– Я ищу, – протянул Скачков. Завхоз и его помощник смотрели выжидательно. – Но пока безуспешно. Деньги нужны.
В каптёрку зашёл тощий зэк и, поставив на стол три кружки кофе, молча вышел.
– Владимир Николаевич, мне с вами поговорить надо. – В каптёрку заглянул зэк, у которого начальник отряда забрал телефон.
– Дверь закрой, – зарычал Окунев, затем встал и повернул ключ. – Как они меня все задолбали!
