Шепчущая полностью

– Папа так говорил, – объясняю я.

Наконец служба подходит к концу, и мы быстро поворачиваемся к алтарю, осеняем себя крестным знамением и спешим к выходу. У огромных дверей, прежде чем выйти на волю, нам приходится пожать вялую и потную руку викария.

И тут за церковной оградой я вижу его: он стоит, положив обе руки на низкую стену, огибающую двор. Он манит меня к себе, я оставляю маму и иду по тропинке к нему.

– Берти, – спрашиваю я, – что ты здесь делаешь? Брайди с тобой?

– Я должен был увидеть вас, мисс, – отвечает он. Берти весь чистенький, сияющий и причёсанный, светлые волосы кажутся белыми в прозрачных лучах утреннего солнца. На нём его лучший воскресный костюм, как будто он собрался в церковь или в гости. – Брайди дома с мамой.

– Ты сегодня такой красивый, Берти. Кажется, я видела тебя в церкви.

Он улыбается, подыгрывая мне:

– Вы знаете, что меня там не было, мисс.

Он прав. Я знаю. Его тело такое же прозрачное, как пар от дыхания на морозе, и сквозь его маленькие невесомые руки я вижу заскорузлое дерево старой ограды. Скорбь оглушает меня и поражает в самое сердце. Ко мне не сразу возвращается дар речи, а когда я заговариваю, мой голос дрожит:

– Берти, что с тобой случилось?

– Я зашёл внутрь, – отвечает он, – а потом уснул.

– Правда? – спрашиваю я.

– Вы должны сказать им, – говорит он, кивнув на церковь, – им нужно туда пойти. Я пошёл, потому что хотел помочь.

Горячая крупная слеза скатывается по моей щеке.

– Куда пойти, Берти? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– В шахту, мисс. Они должны пойти в шахту. Там вода, – говорит он и тянется ко мне. Я чувствую, как на мою руку что-то давит, и, взглянув на неё, вижу на рукаве платья отпечаток ладони. Мокрый отпечаток. – Скажите моему папе, что мне жаль.

Только не опять. Хоть бы это больше не повторилось! Я закрываю глаза – и вижу силуэт Берти, сияющий во тьме.

– Я знал, что вы шепчущая, мисс. Я рад, что сейчас смог увидеться именно с вами, – и затем шёпот, дыхание, смешанное с ветром. – Ваш папа сказал привести вас. Торопитесь.

– Берти? – зову я, но он уже исчез. Я опираюсь на ограду и вытираю ладонью обожжённое слезами лицо, вопль отчаяния рвётся у меня из груди. Но стоять и скорбеть нет времени: я должна привести помощь. Я должна привести помощь сейчас же – или мне придётся оплакивать их всех, а не только моего милого, весёлого, чудесного Берти. Запечатав слёзы в ноющем от боли сердце, я бросаюсь бежать.

Не важно, что обо мне подумают. Я бегу обратно к церкви, крича во весь голос, сколько позволяют лёгкие:

– Несчастный случай! Несчастный случай в шахте! Пожалуйста, быстрее, надо идти туда, надо помочь!

– Откуда ты знаешь? – кричит чей-то голос.

– Я… я… пожалуйста, я просто знаю. Я слышала… кое-что, – говорю я.

– Надо её послушать: она одна из этих! Из вырод… шепчущих! – кричит мистер Суитинг. По толпе проносится громкий шёпот, и я подхожу ближе к маме.

– Успокойтесь, все, – мистер Тейт смотрит на меня поверх очков. – Мисс Девона, ваше поведение совершенно неуместно. Что вам взбрело в голову на этот раз? Сейчас в шахте никого нет. Сегодня воскресенье.

– Нет, есть! – кричу я в ответ. – Рабочие пошли туда, они чинят рельсы и тележки на следующую неделю. Пожалуйста, мистер Тейт, вас они послушают. Пожалуйста, мы обязаны пойти! Там был потоп! Мама, скорее, мы должны пойти туда!

– Я верю своей дочери, – говорит мама. – Нужно идти к шахтам. – Она поворачивается к настороженной толпе. – Обращаюсь ко всем: мы должны поспешить. Случилось чрезвычайное происшествие, и нам потребуется помощь каждого физически здорового мужчины. На месте есть спасательное снаряжение – идёмте!

– При всём уважении, миссис Девона, – начинает мистер Тейт, зло поджимая губы, – нам всем известно, что Маргарет имеет склонность к… некоторым причудам, но сейчас она зашла слишком далеко. Возможно, ей бы пошло на пользу временное пребывание в бристольской лечебнице для душевнобольных. На мой взгляд, это наиболее подходящее место для всех так называемых шепчущих. – Его взгляд ввинчивается в мой чепчик, в мой мозг, но мне всё равно.

– При всём уважении, мистер Тейт, мы оба знаем, что иногда стоит прислушиваться к… интуиции моей дочери, – отвечает мама. Затем наклоняется к священнику, понижает голос и буквально шипит ему в ухо: – Если из-за этой задержки хоть один волос упадёт хоть с чьей-нибудь головы, то клянусь вам – я не успокоюсь, пока вы не поплатитесь за всё, даже если ради этого мне придётся камня на камне не оставить от Англиканской церкви.

С другого конца долины до нас доносится низкий протяжный вой сирены, отчего смятение толпы переливается через край, как вода, вскипевшая в заполненном доверху котелке, и звенящая в воздухе паника становится буквально осязаемой.

Преподобный Отто Тейт сглатывает и обращается к моей матери:

– Возьмите мой экипаж. Он вмещает минимум семерых.

И мы бежим.

После катастрофы в воздухе разливается странная тишина, пронизанная только плачем тех, кто лишился своих любимых.