Я то погружаюсь в сон, то просыпаюсь, сон и бодрствование переплетаются, сливаются, и в итоге я уже не могу отличить грёзы от яви. После несчастного случая в шахте мы все погрузились в своего рода оцепенение, и мой отъезд произошёл с молчаливого согласия родителей. Практически молчаливого, потому что у мамы нашлось много чего сказать о мистере Блетчли за то короткое время, что мы могли провести вместе перед тем, как я покинула деревню.
– Теперь у нас нет выбора, Пегги: тебе уже небезопасно здесь находиться, и ты должна уехать как можно быстрее. Но клянусь небесами, я бы хотела, чтобы ты нашла убежище где-нибудь в другом месте, а не там, – она покачала головой.
– Да, мам.
– Городские те ещё пройдохи, будь осмотрительна и благоразумна, девочка моя.
– Да, мама.
– А в этом салоне работают одни шарлатаны. У них нет и капли таланта шепчущих, они не чета тебе, Пег. Подумать только, Блетчли так много лет клянчил, чтобы мы отпустили тебя поработать у него – и вот пожалуйста: всё сложилось в его пользу! Но не позволяй ему втянуть тебя в его игры!
– Мам, я и не собираюсь! Не нужно повторять мне это по сто раз на дню!
Я ни за какие коврижки не стала бы выгораживать мистера Блетчли, но сейчас начинаю задаваться вопросом: а что, если мама и папа – который всё это время торчит у неё за спиной и согласно кивает, – окажутся не правы? Сколько бы раз я ни твердила, что ни за что не буду работать на мистера Блетчли – что я всего лишь приняла его предложение спрятаться у него на время, и больше ничего, – по тому, как мама поджимает губы, я понимаю, что она убеждена, будто я попалась на его удочку. Я более чем уверена, что всё это многословное беспокойство лишь маскирует печаль, потому что напоследок она обняла меня с такой силой, что даже сейчас, ворочаясь на моей новой, непривычной кровати, я всё ещё чувствую запах её духов на шарфике, который обнимаю, чтобы стало уютнее.
Во сне я снова дома, сижу, скрестив ноги, на коврике в гостиной, перед нерастопленным камином. Волчица, как всегда, лежит рядом. Мне ещё девять или десять, я читаю Книгу рода Девона, и меня переполняет страх.
– Что ты делаешь? – спрашивает папа, и я, подпрыгнув от неожиданности, отрываюсь от чтения.
– Здесь написаны жуткие вещи, папа! Жуткие! Я больше не хочу быть одной из них! – я провожу пальцем по разбухшей от влаги странице и зачитываю вслух, мой голос дрожит от страха: – «Призраки постоянно мечутся у меня перед глазами, почти у самых ресниц, они ждут, когда появится посредник, через которого можно просочиться». Это правда, что они всегда здесь? Что такое «посредник»? Это я? Папа, они просачиваются через меня, прямо сейчас?!
У папы от гнева сводит скулы.
– Ради всего святого, Пегги, оставь в покое эту книгу! Я говорил тебе: ты ещё не готова читать её!
– Папа, прости, но я хочу знать! – я закрываю лицо руками, всхлипываю и пинаю книгу так, что она отлетает на середину комнаты.
– Пегги! – папа подходит к ней и берёт в руки нежно, точно новорождённого ребёнка. – Ты же знаешь, как ценна эта книга, и не только для нас, но и для всех будущих женщин рода Девона и их защитников. Это наша библия, Пег. Ты должна уважать её!
– Я и
Он прищуривается:
– Ты говорила об этом с мамой?
– Нет, – вру я.
– Не бери в голову…
Теперь в моём сне папа садится рядом со мной на пол и бережно держит книгу у себя на коленях.
– Конечно, ты должна прочитать её самостоятельно, Пегги, но всему своё время. Ты ещё только познаёшь свои силы, и в таком возрасте тебе будет слишком трудно, если попытаешься узнать всё сразу. И сегодняшняя ситуация подтверждает мои слова. Я говорил тебе не трогать книгу, но ты не послушалась – и теперь ты расстроена. Я уверен, сейчас ты жалеешь, что читала её, верно?
Я обдумываю его слова. Поначалу книга действительно испугала меня. Но теперь… Я упрямо вскидываю подбородок:
– Я хочу знать. Всё, даже самое плохое. Я должна учиться.
Папа закрывает рот рукой, но уже поздно: я заметила ямочки на щеках.
– Пап! Не смейся надо мной!
– Прости, Пег, я не смеюсь. Не над тобой. Я… горжусь тобой. Очень горжусь, – он спихивает книгу на пол, притягивает меня к себе и заключает в объятия. – Спрашивай что угодно. Что ты хочешь знать?
– Ду́хи правда всё время окружают меня?
– Я не знаю, Пег, поверь мне. Нам не известно, насколько достоверно то, что написано в этой книге. Было бы проще, если бы мы могли спросить у кого-нибудь ещё из рода Девона – у кого-то, имеющего дар, но в ныне живущем поколении ты одна такая.
– От этого толку мало, папа.
– Хорошо, давай по-другому, – он аккуратно раскрывает книгу и пробегает глазами страницу. – Только крайне маловероятное стечение обстоятельств могло бы позволить тебе войти в царство… кого?
– Мечущихся духов.
– Да, точно. Поэтому, даже если это правда, сейчас это невозможно.
– Там было что-то про «взяться за руки».
– Это только часть ритуала.
– Но…
