Шепчущая полностью

– Поверь мне, Пегги. Если когда-нибудь что-нибудь тебя сильно напугает, думай о чём-нибудь совершенно ином, чтобы в твоей голове не осталось места ничему дурному. Гони его прочь! Есть и другие способы, но до них мы доберёмся, когда…

– …когда я буду готова, – говорю я, подстраиваясь под его тон и слегка улыбаясь.

Папа тоже улыбается:

– Отлично, ты учишься. А сейчас тебе нужно потренироваться. – Он зажимает ладонями уши и поёт: – Ла-ла-ла-ла-ла-а-а! Страшные бешеные штуки, мы вас не слышим!

Я хихикаю во сне, а проснувшись, всё ещё улыбаюсь:

– Папа?

Но, конечно же, его здесь нет, и я вновь ощущаю знакомую тяжесть в груди, когда вспоминаю, где нахожусь и почему.

Слышится какой-то шум – голоса на лестнице; женские голоса, они всё ближе, взволнованные и восторженные. Я стряхиваю с себя остатки сна и на цыпочках подхожу к двери.

– Я не понимаю: как это случилось?

– Ты это видела, Мэри? Видела?

– Она стала им, в этом я уверена.

– Но разве это было не… не как будто…

– Ой, Лилиан, и верно! Ты права!

– Ох, мисс Ричмонд! Мы не знаем, как вас благодарить!

Третий голос, прохладный и ласковый, слегка возвысился над остальными:

– Ну что вы, миссис Проктор, вам нет нужды благодарить меня. Помочь вам воссоединиться с вашим любимым – это честь для меня. По правде говоря, я не уверена, что когда-либо испытывала настолько чистое, сакральное ощущение любви, как то, что я почувствовала сегодня. Стать его частью – для меня это… – голос прерывается, – благословение.

– Вы уверены, что мы не должны вам доплатить? – спрашивает другая женщина, судя по всему миссис Проктор. – Одна гинея представляется слишком скромной ценой за то, что вы для меня сделали.

– Я абсолютно уверена. Слышать об этом не хочу.

– Мисс Ричмонд, вы ангел, истинный ангел. Мы даже не можем выразить словами, что для нас значит встреча с вами. Мы навеки в долгу перед вами.

Тихий вздох:

– Нет, милые дамы, это я перед вами в долгу. Ещё совсем недавно я полагала, что мой дар – это тяжкое бремя, но вы подарили мне второе дыхание. Я польщена, что мне довелось быть свидетелем такой неисчерпаемой любви. Но сейчас, дамы, прошу меня извинить, я очень устала, и мне нужно немного отдохнуть.

Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не фыркнуть. Готова поспорить на десять пенни, что мисс Ричмонд даже приложила руку ко лбу. Что за фарс!

– Конечно-конечно, – тут же соглашаются Лилиан Проктор и её компаньонка. – Пожалуйста, простите нас! До следующей недели?

– Да, до следующей недели. Вашу фотографию мне доставят сразу же, как только она будет готова.

– О! Вот и чудесно! Я уже считаю секунды до нашей следующей встречи!

Очевидно, что Мэри и Лилиан на седьмом небе от счастья, а мисс Ричмонд – прожжённая шарлатанка, в этом я не сомневаюсь. Я жду, пока шуршание юбок и взволнованные голоса стихнут, а затем крадусь в коридор и прижимаюсь спиной к стене, надеясь таким образом стать как можно незаметнее.

– Вот ты где, маленькая мышка. А я всё гадала, когда же ты выглянешь из норки. – Она вся буквально светится, светлые волосы завиты и собраны на затылке: причёска не самая модная, но ей она чертовски к лицу. Её платье насыщенного синего цвета отливает таким глубоким иссиня-чёрным блеском, что я буквально вижу в нём своё отражение; ткань так подогнана и затянута на талии, что фигура девушки напоминает портновский манекен. Я смущённо одёргиваю ночную сорочку. Никогда ещё я не чувствовала себя такой маленькой. – Ну-ка, дай-ка мне взглянуть на тебя. Маргарет, верно? – Она ободряюще раскрывает объятия, и я невольно делаю шаг к ней, меня будто тянет магнитом. Она говорит как аристократка, чётко и коротко проговаривая слова, и я про себя отмечаю, что она моложе, чем я её представляла: ей явно не больше девятнадцати. И от этого я чувствую себя ещё более неказистой. Сомневаюсь, что подобное изящество грозит мне раньше, чем лет через пять-шесть!

– Пегги, – говорю я. – Все зовут меня Пегги.

Она наклоняется и заправляет мне за ухо прядь волос:

– Ну а я буду звать тебя Маргарет, это имя подходит такой очаровательной юной леди. – Её прохладная ладонь скользит по моей щеке; она берёт меня за подбородок и поднимает мне голову повыше, чтобы лучше меня разглядеть. – Да, изумительно, – говорит она практически шёпотом. – Привлекательная – и при этом невинная. Ты когда-нибудь завивала волосы?

– Эм… нет, не совсем… В смысле, мама несколько раз делала мне это для забавы, но…

– Не стоит, – резко обрывает она. – Тебе лучше выглядеть на свой возраст. Конечно, мы что-нибудь с ними сделаем, тем более что они хорошие, длинные, волнистые и… – Она подносит к глазам прядь моих волос. – …чёрные. Совершенно чёрные. Точно крыло ворона. Довольно примечательно. А эти глаза… позволь мне… Ох! – она театрально надувает губы. – Я слегка разочарована. Я ожидала чего-нибудь эффектного, например небесно-голубых, изумрудных… или фиалковых! Но твои… – она поворачивает мою голову на свет, – к сожалению, самые обычные.

– Мой папа говорит, что они природного цвета: синие, зелёные и серые…