Шепчущая полностью

– Ты даже не представляешь, насколько далека от истины, – возражает он, но, видимо, мне удалось его задеть, потому что его лицо налилось краской, как от сильного напряжения. – Знаешь, у тебя на лице точно такое же выражение, как у твоего отца, когда он впадал в праведный гнев.

– Ни слова о моём отце! Он честный человек, в отличие от вас. Вы заманили меня сюда под выдуманным предлогом.

– Жизнь не чёрно-белая, Пегги. Мир не делится на правильное и неправильное.

Я сжимаю кулаки и зажмуриваюсь, чтобы сдержать слёзы гнева и горечи. При упоминании о папе меня накрывает тоска по дому, тем более что, нравится мне это или нет, мистер Блетчли сейчас для меня – связующая ниточка между Бристолем и деревней, и при виде его я начинаю думать о родителях. А когда я думаю о них, мне хочется всё бросить и бежать со всех ног домой.

– Зачем вы рассказали Дотти, что произошло в Элдерли, что местные выжили меня? – зло спрашиваю я. – Она заподозрила во мне ту… кем я являюсь.

– Я ничего ей не рассказывал, – резко отвечает мистер Блетчли. – Как будто мне подобает вообще что-либо рассказывать этой пародии на человека… Она прислуга в этом доме, причём самая младшая. Я никому об этом не говорил. Ты ошиблась, Пегги.

Я не ошиблась, но спорить с ним нет никакого смысла.

– Вы сказали о правильном и неправильном, мистер Блетчли, но что может быть правильного в истории Салли? – я киваю на газету, где на первой полосе сообщалось, что бристольская тюрьма переполнена. – Салли сейчас там, а она не сделала ничего плохого. – Мне становится жутко при мысли, что она одна, в холодной камере, с крысами, в страхе ждёт суда. – Мы обязаны добиться её освобождения. Ради этого я согласилась приехать сюда, – выдавливаю я, сглотнув горькую смесь слёз и желчи. – Чтобы спасти Салли. Пожалуйста, мистер Блетчли, у вас есть связи… вы мне поможете?

– Неужели? Если память мне не изменяет, ты приехала сюда, потому что твои соседи вооружились вилами и готовы были сжить тебя со свету. К тому же всё не так просто. Я не могу вот так взять – и вытащить её из тюрьмы.

– Можно мне хотя бы навестить её? Убедиться, что с ней всё в порядке, и узнать, что случилось?

– Не думаю, что это хорошая идея, – отвечает он. – Тебе потребуется соответствующее разрешение, а ты ещё слишком юна… и, на мой взгляд, оно и к лучшему. Тюрьма – неподходящее место для ребё… – Он обрывает себя, но мы оба знаем, что он хотел сказать. Он прав: в тюрьме детям не место, однако Салли сейчас там, и не она одна.

– Очень хорошо, – говорю я. – Я также хотела бы наведаться в особняк Клифтон, я надеялась… ох, ну не знаю… может, выйти на контакт с леди Стэнтон. В этом не будет ничего плохого, верно? Не думаете же вы, что я стану сидеть сложа руки?

Мистер Блетчли вскидывает серую мохнатую бровь:

– Что ж, постепенно я узнаю́ тебя лучше, дорогая моя. Твоё рвение мне понятно, но тем не менее я настоятельно прошу тебя не вмешиваться в это дело. Предоставь властям делать их работу. От твоего вмешательства никакого толку не будет.

Вмешательства?!

– Я хочу помочь лучшей подруге! – огрызаясь, резко говорю я. – Они собираются её повесить, а она ни в чём не виновата. Ей четырнадцать, она невиновна – а они хотят убить её! Я должна предпринять хоть что-нибудь!

Мистер Блетчли сглатывает и поправляет воротник:

– Да, конечно, четырнадцать… чудовищно юный возраст. Если она не совершала преступления, это выяснится на суде. Тебе не стоит привлекать к себе внимание. Прошу тебя, Пегги, пообещай мне, что не будешь этого делать.

– Да какое мне дело до того, обратят на меня внимание или нет! Не обо мне речь Мы должны что-нибудь предпринять ради Салли. Для судьи она просто очередная бедная служанка без гроша за душой. Они признают её виновной, и на этом для Салли всё будет кончено! – Я готова расплакаться и тяжело сглатываю, чтобы подавить рыдание. – Может быть, вы одолжите мне денег? Пожалуйста? Я могла бы заплатить адвокату, чтобы он защищал Салли! Мисс Ричмонд… Сесилия… Я познакомилась с ней вчера вечером. Она показалась мне очень милой, и я обещаю, что буду стараться и проводить… «сеансы».

Мистер Блетчли сдержанно улыбается:

– Предоставь это взрослым, будь хорошей девочкой. Я привёз тебя сюда не для того, чтобы ты снова попала в неприятности.

Гнев вскипает у меня в груди, и сдерживаемые слёзы прорываются наружу.

– Взрослые идиоты! – выкрикиваю я и, зло всхлипнув, вскакиваю и выбегаю из столовой.

Захлопнув дверь в свою комнату, я бросаюсь на кровать и бью и пинаю матрас и подушку, пока конечности не наливаются свинцом от усталости; тогда я сажусь и опускаю гудящую голову на руки. Из-под кровати торчит мой дорожный мешок. В тревоге я замираю. «Я не так оставила его», – думаю я. Я знаю, что запихивала мешок под кровать целиком, подальше от любопытных глаз. Теперь я вытаскиваю его на середину комнаты и вытряхиваю все вещи на пол. Ничего не пропало, но это меня не успокаивает. Но и не уменьшает решимости. Я вытираю глаза тыльной стороной ладони.