Шепчущая полностью

Мне в голову не могло прийти, что кто-то, а уж тем более его отец, станет так плохо думать о сыне. Я наклоняюсь и обнимаю Амброуза, но время сейчас неподходящее для утешений.

– Амброуз, у меня проблемы, – говорю я и выкладываю ему всё, что произошло в особняке Клифтон. Он глубокомысленно кивает и широко распахивает глаза, когда я перехожу к призраку леди Стэнтон и к его загадочному посланию. Я плюхаюсь на диван и стряхиваю оставшиеся на одежде крошки печенья. – Я не знаю, что делать, – тоскливо говорю я. – Если бы я могла поговорить с Салли, то, может быть, она навела бы меня на мысль, но она заперта в этой ужасной тюрьме, и мне к ней никак не попасть! Мистер Блетчли мне помогать не будет. У тебя нет идей?

Амброуз качает головой, при этом глядя то на меня, то на гробы: разговоры о духах его явно встревожили. Я смотрю на Амброуза – и буквально чувствую, как у меня в голове выстраивается план.

– Ты же его ассистент, да? – спрашиваю я.

– Что?

– Ты, Амброуз. Ты ассистент мистера Блетчли.

– Да, и-и-и? – он настороженно смотрит на меня. – Пег, выкладывай. Чего ты хочешь?

– Как думаешь, ты мог бы это сделать? Передать Салли послание от меня?

Амброуз пожимает плечами, ангельская кудрявая чёлка почти скрывает нахмуренные брови.

– Не знаю, Пегги. Иногда я хожу туда по работе, но не слишком часто. Я не знаю, есть ли у ассистента Джедидайи подобные привилегии… но я постараюсь, даю слово. – Он смотрит на меня с такой искренностью во взгляде, что у меня внутри что-то надрывается и мне хочется снова обнять его.

– Я уверена: ты сделаешь всё, что в твоих силах. Спасибо, Амброуз.

– Знаешь, я поверить не могу, что она на такое способна… В смысле Салли, такая маленькая, взъерошенная. Помнишь, как она заставила нас вломиться в аптеку?

– Ну, мы не столько вломились, сколько подкрались из-за угла – но да, помню! И нам потом ничего за это не было!

Амброуз смеётся:

– Гнева Салли я боялся куда сильнее, чем гнева миссис Далвич, хоть меня и бросало в холод при мысли, что миссис Далвич нас застанет и превратит в жаб!

– Да ну, Амброуз! Она безобидная старушка.

Он по-собачьи наклоняет голову набок.

– Ладно, пусть не безобидная, – соглашаюсь я, – но она не ведьма. И не думаю, что Салли сама в это верила, хотя ей в любом случае было бы всё равно. Она никогда не была суеверной. – Я смущённо пожимаю плечами: мне вдруг становится стыдно, что я так долго боялась поделиться с Амброузом своим секретом. – Это была просто забава, вот и всё. Ты же знаешь, какая она: всегда первая запрыгнет на тонкий мостик, первая пойдёт знакомиться с путешественниками, первая бежит танцевать. Она если что-то делает, то всегда сломя голову. Она всегда хочет что-то делать, хочет всё знать.

– Жить на полную катушку, – подхватывает Амброуз.

– Да. Именно так, – я чувствую, как глаза начинает покалывать, и усилием воли сдерживаю слёзы. – Я постоянно думаю о ней, Амброуз, как она там, совсем одна. Я молюсь, чтобы родные смогли повидаться с ней.

– Сомневаюсь, – отвечает он. – Скорее всего, ей ни с кем не разрешают видеться. Слишком сильное потрясение.

– Кто это сказал? Мистер Блетчли?

– При чём тут он, Пегги? Даже если ты права в том, что считаешь его недостойным доверия – хотя я с тобой не согласен, – в тюрьме у него нет никакой власти. Зачем бы ему выдумывать что-то подобное?

Я молчу. Конечно, в логике Амброузу не откажешь. Однако мистер Блетчли что-то замышляет, и я твёрдо намерена выяснить, что именно. А если и не Блетчли, то кто-то всё равно покушается на свободу и жизнь Салли – но вот кто и зачем?

Амброуз пообещал приложить все усилия, чтобы доставить Салли записку, которую я наспех написала на листке бумаги, когда кучер мистера Блетчли сказал мне, что нам уже пора уезжать. Мне остаётся только ждать весточки от Амброуза – или ответа Салли, если она сможет его написать. Ах да, и успевать перехватывать почту – на случай если тот, кто хочет сорвать мои планы, тоже ждёт почтальона. В результате я чувствую себя совершенно вымотанной и к тому же довольно сильно скучаю по дому. Сегодня утром я, как обычно, бросаюсь к двери, где из щели сыплются письма, и, раздосадованная, что для меня ничего не оказалось, направляюсь в свою комнату, как…

Тррра! Тррра!

У меня сердце в пятки уходит – что за жуткий скрежет? Я не сразу опознаю звук и не понимаю, откуда исходит пронзительное дребезжание, но потом до меня доходит, что это телефон, и я с опаской подхожу к маленькой коричневой коробочке, которая висит на стене. Эта крохотная штуковина издаёт такой кошмарный, невообразимый шум! Мне ответить? Тррра-тррра!

Я беру трубку и подношу к уху, как показывал мне мистер Блетчли, когда объяснял, как пользоваться этой штукой.

– Э… да? – говорю я.

Внутри что-то щёлкает и шипит, как бекон на сковородке, и я уже готова бросить трубку и бежать, как слышу:

– Пегги? Пегги, это ты?

Тепло, ласковое и сладкое, словно запах домашних оладий, окутывает меня.

– Мама?!

– Пегги? Ох, Пегги! Любовь моя, я так о тебе беспокоилась!

– Мама, я по тебе ужасно скучаю! И по Волчице, и по папе, конечно!