Шепчущая полностью

– Мистер Тейт нанёс визит и мне. Задавал вопросы.

– О чём?

– О тебе, Пегги.

От этого мне становится ещё страшнее:

– Какие вопросы?

– Спрашивал, что мне известно о твоих способностях… Не волнуйся, – он вскидывает руки вверх, когда я уже готова возмутиться, – я ничего ему не сказал. Ещё он хотел знать, зачем я передаю письма убийце, которая находится под стражей.

– Что?! А как он об этом узнал?!

– Понятия не имею. Мои ответы его не очень-то устроили, – Амброуз потирает синяк.

– Это он ударил тебя. Мистер Тейт.

Амброуз кивает:

– Я сказал ему, что разговоры о тебе не более чем слухи, просто вздор, который распространяют ради забавы. Ты знаешь, что именно Тейт стоит за теми плакатами в Элдерли?

– В каком смысле? Я думала, такие плакаты есть везде, – глупо, но я оглядываюсь, как будто рассчитываю увидеть один такой прямо во дворе.

– Нет, – твёрдо говорит Амброуз. – Их больше нигде нет. Только в нашей деревне. Вероятно, надписи про тебя – тоже его рук дело.

– Но после того, что в прошлом году случилось с одним шепчущим, к северу от нас… с тем, которого утопили, – говорю я.

– На севере не было никаких нападений. Давным-давно не было.

– Но плакаты, – настаиваю я, – они же напоминают местным жителям, что к шепчущим не надо плохо относиться. Я не понимаю.

Амброуз пожимает плечами:

– Разве? Что в них написано на самом деле? «Докладывайте обо всех, кто плохо обошёлся с шепчущим»? Это может быть хитрый способ…

– …вычислить шепчущих! – ахаю я.

– Именно. Если бы на плакатах писали, что докладывать следует обо всех, у кого есть соответствующие способности… от них не было бы толку, по крайней мере в наше время. «О чём знаешь – молчи, ведьму не загуби» – так вроде говорили в старые времена?

Я обдумываю всё, что он мне сказал:

– Значит, Отто Тейт шантажирует мистера Блетчли, чтобы он молчал насчёт Салли.

Амброуз кивает:

– И если Джед попытается помочь Салли, то пострадает кто-то ещё. Скорее всего, ты. Он был сам не свой, говорил, что «его жизнь в любом случае полетит ко всем чертям», – прости за выражение, Пегги. Но я посоветовал ему делать то, что скажешь ты.

Теплота наполняет моё сердце, и из глаз вновь текут слёзы:

– Правда?

– Правда. Послушай, я знаю, что у тебя своё мнение, но мистер Блетчли не плохой человек. Знаю, ты считаешь его предателем, потому что он рассорился с твоим отцом, попытался нажиться на вашем даре и всё такое… Можешь закатывать глаза сколько угодно, Пегги, но он не плохой. Я не говорю, что назвал бы его хорошим человеком. В смысле, он не такой, как, например, твой отец. Но он не злой. Не такой, как…

– …Тейт.

Это имя повисает между нами, и из него сочится угроза и страх.

Амброуз ушёл, но пообещал вернуться завтра. Ещё рано, но я не могу больше ждать.

Тук-тук-тук.

– Мистер Блетчли, можно войти?

– Убирайся.

Я открываю дверь:

– Мистер Блетчли?

Внутри темно, и мои глаза не сразу привыкают к полумраку. Вытянув перед собой руки, я иду к окну и раздёргиваю тяжёлые бархатные занавески. В комнате моментально светлеет, и я вижу мистера Блетчли, в пижаме сидящего за своим столом. Он стягивает с головы ночной колпак в бело-синюю полоску и растерянно моргает:

– Мне жаль, что ты застала меня в таком виде, Пегги.

– А мне жаль, что мою лучшую подругу приговорили к смерти, мистер Блетчли, – отвечаю я – и в тот же миг сожалею о сказанном, потому что он бьётся головой об стол и всхлипывает, громко, жалобно и тягуче.

– А-а-а-а-апчхиии! Ох, прости, пожалуйста, – говорит он и сморкается в ночной колпак. Дотти придётся стирать внеочередную порцию белья. Почему-то эта мысль слегка поднимает мне настроение.

– Ну, ну, мистер Блетчли, – говорю я, чтобы его успокоить.

Пока он приводит себя в порядок, я осматриваюсь. Эта комната довольно уютная, одну стену целиком занимает стеллаж с книгами, сбоку даже стоит стремянка, чтобы добираться до верхних полок. Повсюду разбросаны бумаги, и хоть я и не вижу того любопытного пергамента, который вчера попался мне на глаза, зато замечаю деревянный ящик, доверху заполненный фотографиями.

Мистер Блетчли тяжело опирается на локти и закрывает лицо руками, пропустив пальцы под очки. Он больше не плачет, но голос всё ещё дрожит при каждом слове:

– М-мне т-так ж-жаль, П-Пегги.

– Мистер Блетчли, пожалуйста, постарайтесь взять себя в руки, – настаиваю я. – Нам необходимо ясно мыслить, если хотим, чтобы от нас была хоть какая-то польза. Наплачемся позже, если без этого никак.

Мне хорошо знаком тот взгляд, который сейчас устремлён на меня.

– А ты забавная малютка, да?

Я пожимаю плечами:

– Так говорят.

– Всё должно было быть совсем не так, поверь мне, Пегги.

Я сажусь на стул напротив:

– Что вы имеете в виду?

Он откидывается на спинку стула и вздыхает: