Шепчущая полностью

– Простите, миссис Крейвен, я не настоящий дух, и любой, кто заявляет обратное, пытается вас одурачить.

– Я знаю, милая, я не выжила из ума, – она подмигивает мне, и я чувствую прилив симпатии к ней.

– А что до вас, мистер Линуорт, – продолжает она, – то нет ничего плохого в том, что юная леди задаёт вопросы. Если бы вы перестали делать вид, будто вам всё известно наперёд, то, возможно, уяснили бы нечто важное.

– Очень хорошо, – фыркает мистер Линуорт. – Мисс Хаббард зачитали признание, и она подписала своё согласие…

– Крестиком. Да, вы уже говорили.

Он смеётся:

– Тогда что именно вам не ясно, девочка? Не так трудно…

– Салли умеет читать и писать.

Даже если бы я отвесила ему пощёчину, у него был бы не такой удивлённый вид, как при этих словах.

– Это… это мне не известно, – наконец выдавливает он из себя.

– Да? Но я знаю. Знаю. Моя мама учила её, – я вытаскиваю из кармана юбки письмо Салли. – Посмотрите! Это от неё! Это её почерк! И вы можете видеть тюремный штемпель: это доказывает, что письмо от неё! Ей не нужно было бы ничего зачитывать, и она бы ничего не стала подписывать крестиком. Ни в коем случае. – Я умолкаю и лихорадочно соображаю. – Кто зачитывал ей признание?

Мистер Линуорт сглатывает:

– Тот, чья благочестивость не подлежит сомнению. Священник.

Священник. Конечно. У меня кружится голова.

Оти, сидящая рядом с мистером Блетчли, наклоняется вперёд и прожигает мистера Линуорта взглядом:

– Кому отойдёт часть денег, завещанных Салли, если она не сможет их получить?

– Как и в большинстве подобных случаев – церкви, – отвечает мистер Линуорт.

Комната кружится и замирает. Мы впятером – я, Оти, Амброуз, мистер Блетчли и Сесилия – переглядываемся. Мы словно отстранились от происходящего и смотрим на всё как на спектакль. Мы все думаем об одном и том же. О мистере Тейте.

Дверь комнаты резко открывается, и в проёме виден хищный силуэт.

– Это он? – шепчу я, чувствуя, как колотится сердце.

Силуэт делает шаг вперёд, тени отступают, и становится видно, что этот человек намного ниже ростом, намного моложе, чем мистер Тейт, но вылеплен из того же теста.

Дотти.

– Дотти, – спрашивает мистер Блетчли с лёгким смешком, – что тебе нужно? Ты знаешь, что нельзя врываться, когда…

– …когда вы здесь славите Дьявола? – Дотти наклоняет голову, её губы складываются в злорадную улыбку, как у кровожадного ребёнка, который в солнечный день держит увеличительное стекло над пойманным насекомым.

Мистер Блетчли вскидывает брови.

– Думаю, этого достаточно, Дотти. Советую тебе вернуться в свою комнату, и мы обсудим всё завтра, – он говорит спокойным тоном, но лёгкая дрожь в голосе выдаёт его смятение. Что она затеяла?

Дотти пригвождает меня к месту ледяным взглядом, а затем презрительно оглядывает всех собравшихся:

– Вас здесь держат за дураков. Это Пегги Девона, она одна из нечистых, нечестивых выродков, и она в сговоре с этой убийцей и мошенницей Салли Хаббард!

– Да-да-да, мы в курсе, что мисс… Девона вовсе не воскрешённый дух леди Стэнтон. С этим мы уже разобрались, – раздражённо говорит мистер Эмери, пролистывая свои заметки. – А теперь делай, как сказал тебе мистер Блетчли, и беги отсюда, будь хорошей девочкой.

Дотти не двигается с места. Её глаза пылают злобой.

– Вы все идиоты, – ощерившись, говорит она. – Салли Хаббард – отъявленная грешница. Мистер Тейт сказал мне, что своими глазами видел доказательства её виновности. Её повесят, и вы ничего с этим не сделаете!

– Дотти, это уже СЛИШКОМ! – взрывается мистер Блетчли. – Немедленно покинь комнату. Собирай вещи, на рассвете ты должна уйти. Я не потерплю подобного ненавистничества в своём доме. Я с самого начала не был уверен на твой счёт, но теперь вижу, что твоя служба у почтенного викария неким образом повредила твой мозг.

Стоп. Дотти работала на мистера Тейта?! В его доме?! Я смотрю на письмо Салли, которое по-прежнему держу в руках. Перевожу глаза на Дотти и тычу в неё обугленной бумагой.

– Она просила меня быть осторожной, – говорю я, – сказала опасаться кое-кого. – Я сверлю Дотти взглядом. – Так это ты, да? Салли пыталась предупредить меня о тебе!

Дотти ухмыляется, и – хоть я в это и не верю – на мгновение мне чудится в её глазах отблеск ада.

– Говори что хочешь, выродок, но викарий сказал, что ты не успеешь глазом моргнуть, как тебя упрячут в сумасшедший дом, откуда никто не услышит твой припадочный бред.

А, вот оно что. Теперь я понимаю, чем Отто Тейт грозил мистеру Блетчли. Отмените сеанс – или Пегги окажется в заведении для умалишённых.

– А что ты с этого имеешь, Дотти? – спрашиваю я. – Сколько Тейт платит своей маленькой доносчице? Потому что в этом же всё дело, да? Тейт оклеветал Салли, чтобы наложить лапу на деньги леди Стэнтон!

Дотти пожимает плечами:

– Не понимаю, о чём ты. Хотя стоять в сторонке и позволить этой неотёсанной негодяйке унаследовать состояние, которого она не заслужила, само по себе было бы грешно.

Теперь все глаза прикованы к ней. Голос может быть её, но слова – явно мистера Тейта. Дотти краснеет, понимая, что сказала слишком много.