В комнате воцаряется молчание, пока до всех постепенно доходит истина. Терзающее меня отчаяние чуть ослабевает.
– Что ж, я готов… – тихо говорит мистер Крейвен. – Неужели он и правда может допустить, чтобы невинную девочку повесили?!
– Думаю, этот вечер породил достаточно сомнений, чтобы как минимум отсрочить казнь, – говорит мистер Линуорт.
– Отсрочить казнь?! – ошеломлённо восклицает мистер Блетчли. – Вы что, не слушали, забили уши ватой? Тейт всё подстроил, чтобы заграбастать наследство леди Стэнтон!
Мистер Линуорт пожимает плечами:
– Но он викарий! И откуда нам знать, что эта Дотти не работает на девчонку Хаббард и не пытается сбить нас с толку?
Мистер Блетчли закрывает лицо рукой:
– Мистер Крейвен, мы имеем дело с судебной ошибкой, необходимо переговорить с губернатором Джонсом и остановить казнь. О небо, с вами всё хорошо?!
Мистер Крейвен стал белее мела.
– О боже. О боже. Мне ужасно жаль, – говорит он, заламывая руки, – но, возможно, уже слишком поздно.
– Что вы хотите сказать? – спрашивает тоже побледневшая Сесилия.
– У нас нет времени, – говорит мистер Крейвен, взглянув на свои часы. – Казнь назначена на сегодняшний вечер. Через час, когда колокол прозвонит десять, её поведут на эшафот.
Я опускаю голову.
Мистер Эмери ахает:
– Что, простите?! Казнь сегодня вечером – а мы сидим здесь… сложа руки?!
– Линуорт, вы знали об этом?! – мистер Блетчли багровеет от гнева.
Судья качает головой.
– Нет-нет, я не знал. Это абсолютно неэтично, мистер Крейвен! – говорит он. – Кто наблюдает за процессом?
– Губернатор там, поэтому я приехал сюда вместо него. Вынужден признать, что его желание лично руководить казнью показалось мне несколько странным, но я списал всё на его нежелание, чтобы я присутствовал при столь тягостном событии. Мы не сходимся во мнении относительно того, как должны обращаться с узниками, в особенности с малолетними, – он качает головой. – И там должен присутствовать… эм… священник, разумеется, чтобы оказать узнице последнюю милость, если она того пожелает… – Он закрывает лицо руками. Потому что в этот момент ему, как и всем остальным, становится ясно, какой именно священник будет присутствовать на казни.
– А где эта чёртова Дотти?! – отрывисто спрашивает мистер Эмери. – Её необходимо задержать!
Мы выбегаем из комнаты и начинаем всюду искать Дотти, но та как сквозь землю провалилась.
– Миссис Моррис! – зову я, и она тут же появляется.
– Предоставьте её мне, – говорит она, постукивая себя по носу, и уходит сквозь стену, оставив после себя лишь облачко муки и удаляющееся позвякивание ключей.
Мистер Блетчли в полнейшем изумлении смотрит на меня, но времени на объяснения нет.
– Дотти от нас не уйдёт, – говорю я глухим голосом.
Мистер Блетчли кивает:
– По каретам!
В поисках поддержки я обращаюсь мыслями к дому, к семье. И если сегодня нас ждёт наихудший исход, то я буду присматривать за телом Салли, потому что считаю её своей семьёй. Рыдание почти подступает к горлу.
Нет. Я поплачу потом.
– Он знал, – говорю я мистеру Блетчли. – Он знал, что сегодня мы соберёмся вместе. Должно быть, Дотти услышала, что мы планируем сеанс, рассказала ему, и тогда он каким-то образом добился, чтобы казнь назначили на сегодняшний вечер. Она всё это время работала на Тейта! Попадись она мне только…
Мистер Блетчли качает головой:
– Она не могла уйти далеко. Миссис Крейвен уже наверняка позвонила в полицию. Её скоро найдут. А ты, кажется, обрела поддержку в лице… миссис Моррис?
Я пожимаю плечами.
– Знаешь, она умерла два года назад, наша миссис М. У неё случился сердечный приступ, когда она принесла мне чашку чая. Я подозревал, что она всё ещё здесь, потому что этот дурацкий колокольчик для прислуги иногда звенел без всякой причины. Дотти, дурочка, всегда так нервничала из-за этого.
Ох, Дотти, зачем ты это сделала?! Тейт основательно промыл ей мозги, это очевидно, но к чему тогда был этот спектакль сегодня вечером? Неужели в глубине души она хотела раскрыть свою связь с ним, зная, что тогда его план может сорваться, зная, что у нас ещё есть шанс спасти Салли?
– Я раждеру её на кушки, как только доберушь до этой мержавки, – говорит Сесилия таким хриплым голосом, которого я никогда у неё не слышала. – О боже, вот оно.
Грузное и мрачное здание тюрьмы нависает над нами, похожее на зуб, торчащий в пасти острова Спайк.
– Опустите занавески, – командует мистер Блетчли. – Мы проезжаем мимо доков. И помалкивайте.
Дикая вонь бьёт мне в нос, меня начинает тошнить, я вытаскиваю из рукава платок и закрываю им нос и рот. Я его привезла из дома, успев перед отъездом надушить мамиными духами. Сладкий аромат фиалок смешивается с густым вязким смрадом, просачивающимся в экипаж. Меня пробирает дрожь. Тошнотворный запах смерти всегда где-то рядом.
