– Я этого не совершала, Пег. Она была… добра ко мне, ей становилось всё хуже… А потом пришёл он, снова, и настоял, чтобы они попили вместе чаю, хотя она и не хотела. И он оставил меня наедине с ней, когда у неё пошла пена изо рта. Ох, Пег, это было ужасно. Я звала врача… Я была там, держала её за руку… а потом он… он… – Она задыхается от плача, что-то сипит и хрипит в её с трудом вздымающейся груди.
– Я знаю, Салли, я знаю. Теперь всё будет хорошо.
К нам подходит мистер Крейвен с пледом в руках. Я смотрю на него.
– Всё будет хорошо, правда? – спрашиваю я.
Он коротко кивает, суровый взгляд его влажных покрасневших глаз устремлён на губернатора Джонса, который, съёжившись под виселицей, прикрыл лицо платком, прячась от местной вони и позора перед толпой, которая, как только подул загадочный ветер, обратила свой гнев на него.
– Даю слово, – обещает мистер Крейвен.
– Салли, когда всё кончится, мы поедем на море, – шепчу я.
Салли улыбается потрескавшимися губами.
– Ты спасла меня, – выдыхает она. – Ты и твой особый дар. Прости, что назвала тебя омерзением, Пег. Ты вовсе не такая! Ты мой лучший друг.
Сесилия забирает у мистера Крейвена плед, встряхивает его и укрывает им хрупкие плечи Салли.
– Вот так, давай её укроем. Аккуратно… вот так.
– Пора идти, – говорю я, поглаживая Салли по волосам.
– Верно, – соглашается голос, который звучит одновременно откуда-то издалека и в самом моём сердце.
– Папа? – я оборачиваюсь. Папа здесь – и сияет так ярко, что я едва могу смотреть на него. – Нет, папа, пожалуйста, не уходи!
– Я должен, Пег. Я ждал так долго, как только мог, – он улыбается и смотрит куда-то вверх. – Честно говоря, даже немного испытывал судьбу. Надеюсь, что я ни с кем не поссорился.
Мистер Блетчли стоит рядом. Он снял шляпу и прижимает её к груди. Он плачет. Мой отец обращается к нему:
– Пригляди за ней вместо меня, брат. – И с улыбкой папа снова поворачивается ко мне: – Ты оказалась права, Пег. Нужно было разрешить тебе прочитать книгу. Ключ лежит под медным кроликом. Мне очень жаль, что я прятал его от тебя. С сегодняшнего дня ты должна поступать по-своему.
– Это не важно, мне всё равно, – говорю я. – Пожалуйста, не уходи!
– Я люблю тебя, Пег, и очень тобой горжусь. Скажи маме, что…
– Ты можешь сам сказать мне, Джон.
– Мама! – я бросаюсь к ней, крепко обнимаю и утыкаюсь носом ей в плечо. Моя храбрая, чудесная, несгибаемая мама!
– Персик? – говорит папа. – Ты… ты меня видишь?
Мама кивает, по её щекам текут слёзы.
– Вижу! Раньше не видела, Джон, но ты всегда был рядом… Я чувствовала тебя всегда, где бы ни была, что бы ни делала, – говорит она и улыбается мне.
– Мои девочки, – говорит папа. – Мои любимые. Жизнь моя. – Папа протягивает руку и гладит меня по щеке, и я чувствую прикосновение его любви, оставленное едва ощутимым ветерком.
Сияние, которое мягко окутывало его все пять лет, теперь полыхает всё ярче и ярче, сверкающие нити расслаиваются и переплетаются, пока не сгорают в светлом пламени.
И он исчезает.
Он ушёл. Мне хочется упасть на колени, кричать и умолять, чтобы он вернулся.
Должно быть, так мама чувствовала себя всё это время. Ощущала его присутствие, но не видела. Я крепко сжимаю её в объятиях. Мы долго так стоим на месте и обнимаемся, а потом она целует меня в щёку и говорит что-то насчёт того, чтобы отвести Салли в дом и не мёрзнуть на улице, а убраться подальше от этого отвратительного места.
Когда мама отстраняется, я сразу же чувствую, что рядом есть кто-то ещё. Призрачная девочка. Только она не призрак – она здесь, во плоти, и я могу поговорить с ней, как с любым другим человеком. У неё на запястье есть метка, рисунок, как иногда бывает у матросов, – только не голая женщина или якорь, а что-то смутно знакомое, но я слишком измотана, чтобы опознать.
– Мне ужасно жаль, что так случилось с твоим папой, – говорит она. Я не уверена, что смогу ответить, не разрыдавшись, поэтому просто киваю.
– Мы с тобой и вправду очень похожи, заметила? – она вглядывается в меня. – Болотные глаза и всё такое. – Я не задержусь здесь надолго, – продолжает она, – но я подумала, что у тебя могут быть вопросы.
– Один-два, да.
Она улыбается:
– Думаю, в первую очередь нужно сказать, что мы с тобой из одного рода. Но об этом ты уже наверняка догадалась. И я не совсем призрак.
– Ты… не призрак? – я не понимаю, хоть это и объясняет, почему она не похожа ни на одного из тех духов, что мне встречались.
