– Я не пойду. Снимайте меня с практики. – Я почти не слышала, что говорю это.
Денис посмотрел на меня долгим, странным взглядом. Так смотрел Крис. Я отвернулась.
– Бунт на корабле, да? – Денис, кажется, пытался шутить.
Я повторила:
– Снимайте меня с практики.
– Ты Нина? – вдруг спросил он.
Я подняла глаза.
– Крис тебе ничего не сказал? Вот мальчишка. Я предупреждал его. Ты прости. Он просто был уверен, что обойдется.
– Что случилось? Вы знаете, где он?
– На Марсе. В клинике. У него внеплановая терапия.
– Внеплановая… что?
– Он тебе совсем ничего не сказал? – Денис покачал головой. – У него лучевая болезнь. После нейтрализации утечки на 798-м.
Я стояла как столб. Будто меня запаяли в скаф и примагнитили к палубе.
– Что… Лучевая… Но он… он говорил, что везучий.
– Конечно везучий. Ведь он выжил. И борется до сих пор. Он мог сгореть прямо там. Мог – год назад. Радиация – это не шутка. – Денис смотрел на меня строго. Кажется, он боялся, что я сейчас разревусь. – Его поэтому и сняли с полетов, перевели в инструкторы.
Я хотела что-то спросить. Но молчала.
– Так, все, одевайся. Твоя группа уже готова к выходу.
Я кивнула. А потом шагнула к крайнему скафу – Криса.
– Держите меня! Я стартую в открытый космос!
– Дашка! Дура, что ты делаешь, прекрати!
В наушниках стояли смех и веселое сопение. Я вышла из люка последней, все уже кувыркались, летали, цеплялись друг за друга, их разносило в стороны, и потом они неуклюже сползались, подтягивали себя, держась за тросы. Совсем как дети. В моем теле тоже была легкость, в голове – туман, в крови – эйфория. Крис предупреждал: первый выход так и происходит. Тебе кажется, что ты бог. Космос принимает тебя.
Нам дали на это минут пять, потом в наушниках включился Денис, который ждал нас в шлюзе:
– Стажеры, разбиться на рабочие пары. Приступить к выполнению заданий. В вашем распоряжении десять минут. Время пошло. В случае непредвиденных обстоятельств возвращаетесь спокойно, без спешки.
Корабль и правда похож на кита – огромный, тупорылый, а сзади вытянутый, с реактивными двигателями по бокам, как плавники. Наш с Олли сектор в хвосте. Мы медленно отползаем туда и запускаем щупы. Наша задача – проверить обшивку и швы.
– Нина, ты говорила с Денисом? – слышу голос в наушниках. Олли включил приватную связь, значит, другие нас слышать не могут. – Ты спросила про Криса, да? Что он тебе сказал? Почему его сняли?
Я молчу. Щуп ловко ползет по обшивке, он похож на скорпиона, хвостом-манипулятором простукивает борт.
– С чего ты взял, что Денис знает?
– Это же его отец.
Я молчу. Я не хочу с ним говорить.
– А по мне, так и хорошо, что сняли, – заговорил он вдруг ехидно. – Так себе инструктор, если честно. За своими вещами уследить не может. А тут – десять человек, ответственность! Думаю, что он уже накосячил, вот его и выкинули в последний момент!
– Да как ты смеешь! – Я не выдерживаю. – Ты ничего о нем не знаешь!
– А ты скажешь, он не такой? Скажешь, он хороший, да? Он тебе нравится? Ну, скажи!
Я оборачиваюсь: Олли. Подлетает слишком близко, как в первый день на стоянке, когда он так понравился маме.
Внутри плещет ненависть.
– Да чего ты ко мне пристал? Чего ты от меня хочешь вообще?!
– Да я же… Я просто… – Он осекается. А потом что-то мелькает в его глазах, и он кричит: – Ну и катись к своему Крису! Подумаешь, восьмисотый! Выскочка! Бездарь! Ему вообще повезло, что он не пришел сегодня! Слышишь? Повезло! А то как бы все поржали! Идеальный Крис, везунчик Крис – и вдруг такое: «Ах, что это, Крис? Что с твоим карабином, Крис?» – Он вдруг меняет голос, как будто проигрывает в голове какую-то сцену: – «Да ладно, я же инструктор, мне только в шлюзе постоять…»
Не могу больше его видеть. Сейчас не выдержу и врежу. Отворачиваюсь. В конце концов, у нас еще работа. Где там мой щуп? А, вон – уже скрылся за поворотом. Ну и славно, полечу туда же. Вот отпущу руки, толкнусь…
И вдруг его голос в наушниках – испуганный, надрывный:
– Нина! Стой! Это не твой скаф! Это скаф Криса! Нина!
Я прихожу в себя от писка. Что это? Ах, это же сканер. В правом верхнем углу мигает уведомление: «Процесс сканирования завершен». Вот и всё. Пять циклов, все пятнадцать лет.
Душно невыносимо. Датчик кислорода горит рыжим и подмигивает. Мысли путаются. Но ничего. Главное, теперь я смогу увидеть Криса.
– Включить финал. Промотать назад. Еще промотать. Еще…
Надо собраться. Надо успеть посмотреть на тебя, Крис.
Но скаф – сдался он Олли? Какая разница, чей на мне скаф?
– Нина! Это не твой скаф! Стой, Нина!
Секунда нашей борьбы, и вот уже Олли – белая точка на фоне серебристого «Кита», и ужас, который оглушает меня, сковывает, вбивает в панику, – это все-таки случилось, то, чего с детства боялась.
А потом темнота.
Голограмма проступает из темноты: это я вхожу в камеру перед шлюзом. Олли уже там. Он отскакивает от первого скафа – это скаф Криса… Как же я не заметила?!
– Пауза! – кричу, не жалея кислорода. – Назад. Еще назад. Стоп!
Олли застыл перед скафом. Его руки замерли, и я вижу то, чего не осознала сразу: карабин. Голубого цвета.
