– Я тоже хочу рассказать тут маленькую историю. Значит, так. У одного пацанёнка мама была очень больна. Ну, сердце у неё было слабое. А мама… она добрая такая была. Она книжки ему читала всякие, пела, когда он маленький был, и всё такое. А потом она – бац! – и заболела. Девять лет тогда пацанёнку исполнилось. Сначала он не понял, думал, устала мама. А потом смотрит, она в кровати всё время лежит, не встаёт. Стал допытываться, плакать. И мать заплакала. Тут батя вмешался. «Не трожь её, – приказал. – Больна мать. Потише возле неё». Батя в сапожной будке пахал с утра до ночи. Помочь по дому некому было. Бабка с дедом рано умерли. Больше не было никого. Вот. Ну и стал пацанёнок ухаживать за мамой. Всё делал. Научился готовить, стирать, убирать. Ну, всё, в общем. А мать без воздуха не могла, часто задыхалась. Он её тогда на улицу стал выводить, гулял с ней. Или просто ставил стул у входа, сажал её, а сам шёл дела по дому делать. Мать как-то сказала ему, что у неё есть одно заветное желание – дожить до его выпускного вечера. А после выпускного что? Помирать, что ли? Ну, нет. Как-то раз зашёл в будку к отцу один его клиент обувь забрать. Ну, выпили, как полагается, уже конец рабочего дня был. А клиент тот нормальный мужик был, жалел батю. И под закусон, который мальчик принёс, рассказал о докторе одном. Мол, может помочь вашей маме. Светило, сказал, доктор тот. И повторил: светило. И адрес назвал. Доктор, оказывается, жил буквально за углом. Батя, конечно, не собирался к нему идти. Светило бы его даже и на порог не впустил. А пацанёнок всё запомнил и решил, что сам пойдёт. И пошёл. Квартиру нашёл без труда, но звонок был высоко, дотянуться неудобно, ну пацанёнок и стал тарабанить в дверь. Дверь отворил мужик. Серьёзный такой, аккуратный. «Что тебе, пацан, чего хулиганишь?» Мальчик с порога: «Вы светило?» Боялся, что если мужик дверь захлопнет перед его носом, то уже всё, пиши пропало. «Ну, я, – отвечает, – а в чём дело?» Пацанёнок сразу: «Мама больна, лежит, я за ней смотрю, только вы ей и можете помочь». Тараторит, а сам боится, что сейчас дверь захлопнется. Но светило хорошим мужиком оказался. Дверь не захлопнул, а очень даже внимательно выслушал. К нему обычно взрослые приходили просить за своих, и те по блату, а тут пацанёнок с улицы… Светило похлопал его по плечу. «Постой, – сказал, – подожди здесь, я сейчас оденусь, и пойдём к твоей маме». И не обманул. Вышел через минуту с чемоданчиком, пошли. Привёл его пацанёнок к матери. Она, конечно, расплакалась, стала извиняться, а доктор велел ей посидеть спокойно, послушал её, постукал, измерил пульс и выписал таблетки. «Пусть мама принимает их, как я прописал, – сказал. – А ты проследи, чтобы они всегда у неё были. И если что, приходи за мной». И ещё он пообещал, что мать доживёт до выпускного, и не только.
Сабоня закончил свой рассказ и сел. В тишине было слышно, как распелись птицы.
Слово взял Буратино. Он всё ещё смотрелся как ребёнок – маленький щуплый, с длинными тощими руками и совсем мальчишеским лицом. Его детскость особенно бросалась в глаза на фоне рослого Сабони.
– И у меня есть одна история, – начал он торопливо срывающимся фальцетом. – У одного мальчика мама ушла из дому. Не нравилось ей, что её муж – мусорщик. И мальчик у неё был маленьким и слабым. И это ей тоже не нравилось. А его папа всегда приносил ему конфеты, и они ели и думали о маме. Мальчик жил с папой в подвале. А двор был очень красивым. Окно квартиры было прямо у земли. Его оплетал виноград. Мимо окна проходили жильцы. Мальчик узнавал всех по обуви. А однажды он увидел в окне мамины туфли и очень обрадовался. Он решил, что мама вернулась. Но она пришла забрать свои вещи. На мальчика даже не взглянула. Потому что он был некрасивый. Несуразный. А однажды, когда он чуть подрос, папа послал его в магазин купить хлеба. И он увидел маму на улице с подбитым глазом и рассказал об этом отцу. Папа забрал маму домой. Она бросилась на кровать и заплакала. Она думала, что никто её не любит. Мальчик тоже думал, что никто его не любит. И папа тоже думал, что никто, кроме мальчика, его не любит. Тогда мальчик достал конфеты и дал одну маме, одну папе и одну взял себе. Они сидели и ели конфеты, и мама больше не плакала. И потом они стали жить все вместе, как раньше.
Много ещё историй было рассказано и прослушано. Небесная Кошелева, например, выбрала тему радости.
– У одной женщины, – рассказывала она, – родилась дочь.
