Штормовая мелодия полностью

Джейн отхлебнула из чашки. Какао, конечно, давно остыло, но оставалось вкусным и в холодном виде. Плюхнувшись обратно в кресло, я откинулась на спинку.

– И как долго ты уже служишь при дворе Рэйвена? – спросила я у Джейн.

– Без малого три года.

– А где твои родители?

– Они живут в Читре. Я навещаю их раз в две недели. А что насчет тебя? У тебя есть семья?

– Я единственный ребенок, а мои родители умерли несколько месяцев назад.

Джейн выглядела ошеломленной – но, в отличие от всех остальных, не стала ни пытаться узнать, что с ними случилось, ни выражать соболезнования. Она просто перевела разговор на другую тему:

– И именно поэтому ты пошла за королем Рафаэлем?

Я кивнула, а затем призналась:

– Кроме того, мне стало весьма любопытно.

– И ты сожалеешь о своем решении?

Я задумалась. Этот вопрос был слишком личным, чтобы на него можно было ответить честно.

– Иногда, – уклончиво ответила я.

Джейн не стала допытываться.

Некоторое время мы сидели молча, пока вдруг мне на колени не прыгнул комочек коричневатого меха. Я пронзительно вскрикнула, но Джейн только рассмеялась:

– Мне стоило бы тебя предупредить.

– И вправду стоило бы!

Я бросила недовольный взгляд на желтоглазого кота. Животное выдержало его с упрямством, которым славятся представители исключительно кошачьего рода. Очевидно, оно считало само собой разумеющимся, что я немедленно примусь его гладить. Я исполнила его желание – и почесала кота за пушистыми ушами, пока тот не свернулся калачиком у меня на коленях.

– Тебе повезло, – удивленно отметила Джейн. – Так-то он очень застенчивый. Не думаю, что кто-то, кроме меня, вообще знает о его существовании. Однако обычно он позволяет себя гладить только во время кормежки.

Уголки моего рта приподнялись в грустной улыбке. У Люси тоже был застенчивый кот, который совершенно оттаивал лишь в моем присутствии. Из-за этого подруга всегда ужасно ревновала меня к коту. Я и сама хотела завести кота или кошку – но, поскольку родители так часто путешествовали, мы так никогда и не завели домашнего питомца.

– И у него есть имя? – спросила я, глядя на буроватого кота. Джейн пожала плечами:

– Для меня он всегда был Библиотечным Котом без клички, но ты можешь дать ему настоящее имя.

– Шекспир, – моментально выпалила я.

– Шекс… кто?

– Шекспир, – повторила я помедленнее. – Человеческий драматург, давно уже умерший. Тем не менее, его пьесы до сих пор известны во всем мире. В смысле, в человеческом мире.

Мой отец любил Шекспира и постоянно его цитировал. Я же сама возненавидела Шекспира до глубины души, когда нам в школе пришлось читать «Гамлета». Тем не менее, именно имя Великого Барда первым пришло мне в голову в этот момент. Он привнес что-то знакомое, что-то человеческое в этот чужой мир, пусть даже речь шла всего лишь о коте.

– Ну, Шекспир так Шекспир, – объявила Джейн, и на этом вопрос был решен.

Она снова уткнулась в свою книгу. Я украдкой разглядывала ее. Джейн была очень хорошенькой, со светлыми волосами, медово блестевшими в свете свечи, и нежными пальцами, любовно гладившими страницы. Любопытство взяло надо мною верх. Я ведь хотела поближе познакомиться с окружавшими меня окули – так почему бы не начать со своей служанки?

– Ты сама из Чьери? – с деланной небрежностью осведомилась я.

– Нет, мои родители живут в Читре. Еще три года назад я жила с ними в небольшом городском домике на берегу Мэла.

– И почему же ты теперь служишь у Рэйвена?

Джейн вздохнула и отложила книгу:

– Это длинная история.

– Обожаю длинные истории, – ответила я, жадно наклоняясь вперед, чтобы лучше слышать.

– Ну хорошо.

Скрестив руки на груди, Джейн начала свой рассказ:

– Я из очень творческой семьи. Мой отец – актер крупнейшего театра на континенте, мама – оперная певица, а старшая сестра – успешная пианистка. Я и сама выступала на многих сценах в качестве балерины.

Что ж, это объясняло, почему ее движения с хлыстом были похожи на танцевальные па. Похоже, она действительно была очень талантливой.

– Когда мне было шестнадцать, у меня появилась возможность выступать в Большом театре, где также играет мой отец, – продолжила Джейн. – Прослушивание должно было решить, кто получит главную партию в балетной постановке – и, таким образом, будет иметь хорошие шансы стать лучшей прима-балериной своего времени. Конкуренция была жесткой, но роль в итоге отдали мне.

На ее губах заиграла гордая улыбка, но тут же сменилась горечью.

– Я как раз переодевалась для своего дебютного выступления, когда это произошло. Алое пламя лизнуло дверь, преграждая путь наружу. Кто-то устроил пожар в раздевалках и запер меня один на один с огнем. Там не было окон – и, следовательно, никакой возможности вырваться. Если бы Рэйвен не спас меня, я погибла бы в огне. У него как раз был день рождения, и он явился на премьеру спектакля. Когда он заметил пожар, то врывался в каждую раздевалку и спасал тех, кого еще можно было спасти.

И она задрала платье, чтобы я могла рассмотреть ужасные ожоги на ее бедрах. Мне с трудом удалось сохранить лицо невозмутимым.

– Выяснили, кто устроил пожар?