Я сглотнула. Для активации седьмого элемента свою родственную душу достаточно было найти пятерым из шестерых правителей Ральвы. Рэйвен может отказываться сколько угодно, но как только Логан обнаружит свою вторую половинку, все проблемы этого континента могут оказаться решены.
Решение оставалось за мною. Если я вернусь к Логану, если разделю с ним постель, то нам удастся узнать, родственные мы души или нет. Если нет, то Логан продолжит искать себе другого человека, а стихиали тем временем продолжат устраивать свои набеги. А вот если да… Тогда я на всю оставшуюся жизнь буду связана с тем, которого смертельно ненавидела – но, по крайней мере, окули будут спасены.
– Прости, Кресс, – прошептала я, даже не осознав, что остановилась. – Я так сожалею обо всем, что с тобой случилось.
Я умоляюще посмотрела на нее. Казалось, она уже поняла, к чему я клоню, потому что медленно покачала головой – не продолжай, мол, не надо.
– Я не хочу, чтобы умирали все новые и новые окули, – продолжила я. – Поверь, я очень надеюсь, что седьмой элемент будет открыт. Но я не вернусь к Логану. Даже если многим окули придется лишиться жизни из-за моего решения.
Я ненавидела себя за эти произнесенные вслух мысли. Ненавидела себя за свой голос, прозвучавший столь холодно. Ненавидела себя, потому что говорила чистую правду.
Крессида лишь кивнула в ответ – а затем, распахнув руки, притянула меня к себе.
– Я знаю, – прошептала она без малейшего упрека в голосе. – Я знаю.
И это решило вопрос.
Несколько минут мы просто держали друг друга в объятиях, пока вокруг лил дождь. Наконец я оторвалась от нее, и мы продолжили свой путь по залитым водою улицам.
Кресс, казалось, тяготилась воцарившимся молчанием и вскоре перешла к новой теме – человеческому миру. Она была очарована современностью и попросила меня поведать ей обо всем поподробнее.
Так что я принялась рассказывать ей о тостерах и жевательной резинке, о степени по психологии, которую я теперь никогда не смогу получить, и о моем горячо любимом «Харли». Кресс слушала с энтузиазмом. Мои же собственные мысли были совсем в другом месте.
Что, если бы я никогда не встретила Рэйвена на том пустынном пляже? Что, если бы внутренний компас правителей Ральвы выбрал другого человека? Как выглядела бы моя жизнь сейчас? Был бы у меня в кармане аттестат зрелости? Жила бы я в стильном эдинбургском общежитии и посещала бы занятия? Трахалась бы я время от времени с горячими студентами?
Или же меня мучили бы кошмары и панические атаки, я хлестала бы каждую ночь водку с текилой, а утром просыпалась бы с темными кругами под глазами, которые уже не скрыть? А то и скатилась бы к наркотикам, чтобы притупить свои чувства?
Нет. По крайней мере, в этом я была уверена. Наркотики создавали ложный образ беззаботного мира. По сути, они были просто способом обмануть себя, а я ненавидела ложь.
– Шторм? – Крессида остановилась и щелкнула пальцами прямо перед моим носом. – Эй, Шторм! Ты где сейчас со своими мыслями?
Она улыбнулась, но в глазах ее застыла тревога. Я покачала головой, словно очищая разум от всех этих надоедливых вопросов, и улыбнулась:
– Прости, что?
– Ты думаешь совсем о другом!
– Да, де-е-ей… – Я изобразила зевок. – Действительно. Прости. Я довольно сильно устала. Не могла бы ты отвезти меня обратно к Рэйвену?
Кресс чуть выгнула бровь, но ничего не ответила. Когда мимо нас пронеслась карета, она резко вскинула руку. Карета остановилась. Кучер, торопливо поклонившись, распахнул перед нами дверцу. Мы молча уселись на мягкие подушки.
Королева тактично дала мне побыть наедине со своими мыслями, но когда мы поднялись на холм к особняку Рэйвена и въехали в парк, она наклонилась ко мне:
– Шторм, ты уверена, что с тобой все в порядке?
Это были те слова, которые мне действительно хотелось произнести. Но я также знала, что Кресс ничем не сможет мне помочь. Она будет лишь волноваться понапрасну.
Улыбнувшись ей со всей теплотой, я покачала головой:
– Я в порядке, не волнуйся.
Затем я торопливо выскочила из кареты, чтобы она не увидела, как сползает с лица моя фальшивая улыбка, превращаясь в гримасу отчаяния.
Я ненавидела ложь – а сама не могла перестать лгать.