— О, порядка тысячи, фунтов, разумеется. Для Гибсона Гоулэнда. Вам он знаком? Он находится на Лейчестер-Сквер, в одном из этих мест. Далее, книга очерков путешественника. Становится все популярнее по мере того, как мир снова открывается. Джеффрис из “Скрибнера” был у меня, мы пообедали, платил, конечно, он, как всегда. “О-о, я полагаю, все будет в порядке”. Настоял на том, чтобы мы пошли к “Лукуллу” в Уэмбли. Британская империя, он помешан на Британской империи. Индия, Цейлон, Федерация государств Малайи. И у меня родилась идея. Вы поедете туда и напишете своего рода рассказы о путешествии. Про распутных жен сахибов, плантаторш, убивающих своих любовников-китайцев, участковых полицейских, сраженных белой горячкой.
— Довольно искаженный образ Британской империи.
— Ну, словом, на восток. “Там, к востоку от Суэца, злу с добром — цена одна”. Вам известен “Колльерз”? Я имею в виду не скверного поэта персонажа Д. Г. Лоуренса, а журнал. Так и думал, что знаете. Тысяча долларов за рассказ. Они составят контракт на двадцать рассказов, пятьдесят процентов гонорара за заграничные издания, потом, возможно, еще на двадцать, если хорошо пойдут. Совсем коротенькие рассказы, на две с половиной журнальные страницы с большими иллюстрациями — ну сами знаете, жена сахиба в лифчике грозит разбитой бутылкой из-под джина похотливому мускулистому кули. Сразу убьете двух зайцев. Получится две книжки, одна будет своего рода иллюстрацией к другой. Восток Туми. Черт побери, — он снова обжег губы сигаретой.
— Полторы тысячи долларов, — ответил я. — Писание рассказов — трудное дело.
— Ну, у вас ведь еще будет книга очерков. Сорок рассказов, порядка девяноста тысяч слов, вполне приличный размер. Как бы то ни было, постараюсь сделать все, что смогу. Так что, обзаводитесь тропической экипировкой, обязательно возьмите с собой два белых пиджака американского фасона и не берите с собой колониального шлема, они теперь не в моде. Расходы на экипировку возьмем со “Скрибнера”. Возможно, они захотят поделить их с Секером. А теперь отведите меня куда-нибудь пообедать, мне кажется, я заслужил.
Я повел его в “Клэридж”, где я остановился, там подавали стейк и пудинг из почек, вполне подходящая еда в прохладный июньский день, погода не для салата. Бутылка красного “Поммара”. Клубничный пирог с девонширскими сливками. Бренди, кофе и тарелка сластей, которые Джек Беркбек съел все до одной. У него как и y большинства литературных агентов аппетит был хороший.
— До пяти я свободен, — сказал он. — Нам следует посмотреть эту новую картину с Гибсоном Гоулендом[289]. И с Сейзу Питтс[290]. Режиссер Штрогейм, австриец. Называется “Жадность”, — добавил он, поедая последние две сладости.
— Мне еще нужно нанести визит к Кларенсам. Следовательно, нужно поспать, принять ванну и тщательно и медленно одеться, потягивая коктейль.
— Да, вздремнуть не мешало бы. Пудинг был несколько тяжеловат, не находите? Да и пора вам приучаться к тропической сиесте. Ладно, кино отменяется. Тогда, возможно, “Корона”, еще немного кофе и еще капельку “Реми Мартена”.
Он попытался вставить кончик сигары между передними зубами, но не смог.
— Почему Париж? — спросил он.
— Что вы имеете в виду?
— Вы — писатель, которому следовало бы быть тут. Париж — место для международной банды, смеющейся над запятыми и отточиями вместо неприличных слов. Но не для вас.
— Такое ощущение, будто вы кого-то цитируете.
— Вы ведь не читаете литературные обзоры? И правильно делаете. Это не было прямой цитатой. Была тут длинная статья в литературном приложении к “Таймс”. Можно сказать, это был вольный пересказ.
— Обо мне?
— Неееет, не о вас. Вы не тот тип. О том, что автор назвал парижской школой изгнанников. Автор, разумеется, аноним, но всем известно, что это был Роберт Линд, литературный редактор “Хроники новостей”, или какое-то еще отечественное дерьмо. Было там что-то про жалкие попытки Туми подражать парижской моде в изображении потока сознания и целый абзац заглавными буквами без знаков препинания.
— Ну, он хотя бы прочел “Обломки”, уже кое-что. Это предполагалось быть пародией, и не так уж там много этого. Широкая неэрудированная публика не жаловалась.
— Вам необходимо совершить это путешествие. Вам нужен сильный попутный ветер. Вы были на похоронах Пруста?
— Я не был туда приглашен.
— Запутанная чепуха, с оттенком инцеста. Вот и все его наследие.
— Ганглий? — Странное слово, означающее либо нервный узел, либо опухоль похожую на кисту. В любом случае, что-то болезненное. Англия или ганглия — выбирайте сами, вы это имеете в виду? Помните о британском наследии и не суйтесь во всю это международную кашу. Объездите империю, возвращайтесь в Лондон и пообедайте в клубе в обществе Арнольда Беннетта.
— Я сам не знаю, чего хочу, Джек.
— Вы хотите сесть на пароход в Саутгемптоне. Я сам позвоню на Кокспер-стрит от вашего имени, если угодно. Чем скорее, тем лучше.
— Дайте мне день или два на размышление.
