Рядом лежало множество пришедших в негодность пластинок: от жары те из них, что не хранились в ящике со льдом, превратились в подобие мелких суповых тарелок. Обвинен в этом был секретарь клуба, за что и был вынужден уйти в отставку. Он оправдывался тем, что приказал хранить пластинки в холоде главному бою Ах Вонгу, но тот или забыл, или не понял. Сохранились лишь танго “Ла Палома”, пара уан-степов, включая “Феликса” и несколько вальсов Ирвинга Берлина. Да еще плантатор Грин мог сыграть несколько мелодий на испытавшем тропики пианино. Все жены были сегодня вечером здесь, одинаково подстриженные городским парикмахером Фук Оном, в цветастых платьях из магазина Уайтеуэя в Ипохе. Они вертелись в объятиях потеющих мужчин в черных галстуках-бабочках, одним из которых был доктор Филипп Шоукросс, элегантный, подтянутый, суровый. Он мрачно осклабился, пройдя мимо окружного начальника; тот нахмурился. Окружной начальник не танцевал, но выпил достаточно, чтобы отбить охоту к танцам: Бу Энг подал ему десятую порцию неразбавленного розового джина.
— Какого рода слухи и от кого именно они исходят? — спросил я.
— Необычного рода, мягко говоря. Вы не имеете права тут находиться. Куала-Кангсар — место для туристов, интересующихся достопримечательностями. Я не хочу вас вызывать в свой оффис по этому поводу. Вы не являетесь колониальным служащим и не подлежите моей юрисдикции. Однако вы живете у колониального служащего в доме, принадлежащем окружному медицинскому управлению, и некоторым образом, невольно оказываетсь вовлеченным. Когда я говорил о слухах, я имел в виду, что некоторые делают двусмысленные намеки по поводу двух мужчин, живущих вместе.
— Но таких ведь много, не правда ли? Саймс и Уоррингтон из Малайского колледжа, например, и еще эти двое, что работают с канализацией и орошением. Холостяки, делящие кров, таких сколько угодно.
— Ну, если хотите прямо, проблема состоит в вашей репутации.
— Литературной репутации?
— Ну послушайте, я не знаю почти ничего о вашем окружении там, на родине, кроме того, что оно несколько… как бы это сказать; ну, в общем, мы тут все — самые обыкновенные люди, иными и быть не можем. Говорят, что вы — известный автор, должно быть это правда, я ваше имя нашел в справочнике известных людей, боюсь, правда, что я ваших книг не читал, нет времени на чтение, но вот этот только что прошедший мимо господин, как же его зовут, депутат парламента…
— Колин Гарсайд?
— Да, именно он сказал нечто довольно возмутительное…
— Ну уж продолжайте, коль начали. Что вы хотите сказать?
Окружной начальник Порсон был крайне непривлекательным господином лет пятидесяти лишь с одним настоящим глазом, другой, наверняка, стеклянный, с кривыми побуревшими передними зубами, выступающими изо рта так, что закрывая рот, он прикусывал нижнюю губу, с перхотью на воротничке.
— Вы здесь живете уже более двух месяцев, чертовски долго для странствующей знаменитости. Когда вы собираетесь уезжать, скажем так?
— Что ж, весьма прямой вопрос. Я пишу роман. О сэре Стэмфорде Раффлзе. Где же его еще писать, как не в Малайе. Филипп Шоукросс любезно предоставил мне тихое уединенное место, где я могу работать. В гостинице слишком шумно. Я плачу за постой. Если хотите, я напишу письмо министру колоний, я с ним немного знаком, чтобы получить формальное разрешение. Султан рад моему пребыванию тут, по крайней мере он так говорит. Одна из его дочерей учится в Лондонской школе экономики. Она видела мою пьесу.
— Вам знакомо малайское выражение kaum nabi Lot?
— Да. Довольно странно, но я слышал как его употребляли по вашему адресу. Племя пророка Лота. Это должно бы было означать тех, кто против содомии, но, наверное, в Коране это перепутано. Я думаю, вам следует обратиться по этому поводу непосредственно к Филиппу Шоукроссу. Ему терять нечего. Его срок службы подходит к концу. Он вас починит скальпелем.
— Мне больше нечего сказать. — Он громко позвал боя и потребовал очередную порцию розового джина.
— Вы уже сказали все, что могли. И сдается мне, что вы сделали весьма клеветническое заявление. Замаскированное в малайский парафраз.
— Сдается мне, — в его голосе появились клокочущие нотки, — что услышанное вами выражение, которое, как вы только что сказали, было произнесено в мой адрес, относится к вам.
— Если это клевета, то исходит она не от меня. Я слышал это от одной девушки в Тайпине. В кабаре “Врата рая”. Девушка эта из Келантана и зовут ее Мек Хитам.
— Я только говорю о том, что слухи ходят. Так же как и вы. Так что, давайте прекратим об этом.
— Вы же сами начали этот разговор.
— Я лишь исполнял свой долг. — Бу Энг принес ему очередную порцию джина. Принято с любовью. Вальс завершился и танцоры захлопали записанной на пластинку музыке. — Просто, сообщил вам об общих настроениях и слухах.
