Я был рад почувствовать, как во мне закипает презрение, моя радость еще усилилась, когда оно переросло в ярость.
— Дурак и шутки у вас дурацкие, — сказал я, обращаясь в Гривсу. Удивляясь самому себе, я ухватил за донышко пустой пинтовый стакан Фозергилла и поднес его край ко рту Гривса. Постой, нужно его разбить, чтобы напугать его всерьез. Сильная рука плантатора Бута вырвала у меня стакан прежде, чем я успел разбить его о край стойки. Бармен Ах Вонг, которому было, наверное, лет под семьдесят, что-то напевал себе под нос, наверное, какое-то даосское пророчество.
— Правила клуба, — сказал Бут, — категорически запрещают насилие или попытку насилия между его членами, временными или постоянными. Я полагаю, что у нас имеется кворум. У кого-нибудь есть предложение?
— Я могу уйти, не так ли? — спросил я, содрогаясь от негодования.
— Не только можете, — ответил Саймс.
Я не смог найти рикшу. На Букит Чандан я дошел пешком, чтобы чуть остыть. Филипп еще не вернулся. Юсуф уже спал. Я налил себе стопку медового бренди, все еще содрогаясь от гнева. Я, все еще дрожа, наливал себе вторую стопку, когда к крыльцу подъехал “форд”.
— Чертов клуб, — сказал я Филиппу, когда он вошел, — ублюдки проклятые.
— Что случилось? Налейте мне тоже. Нет, не так много. Господи, да ведь вас знобит.
— Они намекали, усмехались, а чертов начальник практически высказался напрямую. Они убеждены, что мы с вами находимся в гомосексуальной связи. Это дает этим грязным мерзавцам повод лишний раз почесать языки.
— О господи. — Он сел в кресло, я ходил из угла в угол по сиамскому ковру. — Ну, я полагаю, это должно было рано или поздно случиться. Я просто об этом не думал. У окружного начальника просто не о чем больше поболтать, как я слышал. Гомосексуальная связь, а? Так-так-так. Ну, понятно. Надо было девок с базара водить к себе, тогда бы они заткнулись. Похоже, мне уже не захочется туда ходить.
— Есть проблема. Помните того депутата парламента Гарсайда на приеме во дворце? Очевидно, слух пущен им. Писатель-холостяк, живущий за границей, всякие истории, актеры, Оскар Уайлд…
— А вы и впрямь? — Филипп побледнел, глядя на меня. — В самом деле? Кто бы мог подумать… даже в голову не приходило… Господи, моя святая простота.
— Наша, наша. Я понимаю, что любые слова будут неподходящи. Мы просто тут жили вместе. И не в чем нам оправдываться. Я никогда в жизни не был так счастлив. Я вас не брошу. Я не хочу потерять вас.
— Нет, — просто ответил Филипп. — Нам не в чем оправдываться. И мы никогда не говорили о планах на будущее. Что же нам делать?
— Когда начинается ваш отпуск?
— В начале января. Три полностью оплаченных месяца. А затем собирался вернуться обратно к привычной работе, Юсуф ведь тоже получает полное жалование прислуги. Какая жалость. Так все прекрасно было. Я уже обдумывал диссертацию о фрамбезии, следующий срок собирался работать в федеральной клинике, специализирующейся на фрамбезии. Ну что ж, в Ипох, в Пинанг, Кота Бхару или Берег Страстной Любви, как его называют. — Он сухо рассмеялся.
Страстная любовь, ну-ну.
— Нам необходимо быть вместе, — сказал я. — Но я должен уехать первым. В любом случае, я должен. Мне нужно увидеть Малакку. Я думал поехать в Бангкок. А затем я вернусь домой.
— Где он, дом?
— Вам прекрасно известно, где он. Там, где он всегда и был. Где вы собираетесь провести свою любовь, то есть, я хотел сказать, отпуск?
— В городе, где я никогда еще не был, в Аделаиде, в южной Австралии. Там живет моя мать с отчимом. Я своего отчима еще не видел. Он — совладелец большого спортивного магазина, австралийцы помешаны на спорте. Фамилия его Блэк, просто и недвусмысленно, теперь это и фамилия моей матери, она очень миловидная женщина, все справедливо, почему она должна доживать свой век вдовой?
— Вам не по душе этот брак?
— О, какое значение имеет мое мнение. Так или иначе, больше мне ехать некуда.
— Я и сам собирался двигаться в том же направлении, хотя и еще дальше. У меня тоже есть мачеха, которую я никогда не видел, в Канаде, между прочим. Но человек предполагает, а Бог располагает. Нам сейчас необходимо подумать о том, каким кораблем и куда плыть.
— “Лорд Хоу” отходит из Сингапура в Фримантл[316] в начале января. Да, поедем вместе. Нам ведь это уже знакомо, не так ли? Я все думаю, что же в этом порочного? Мы что, лишаем потенциальных сексуальных партнеров их прав на, как бы это сказать, не вполне платоническое блаженство?
— Ничего порочного в этом нет, с какой точки зрения ни посмотреть. В этом я уверен. Я сейчас уйду с чувством, знаете ли, впервые в жизни…
— Надежности, да-да, надежности. И это должно бы было настораживать нас обоих. Опасно полагаться на надежность, когда над нами все время висит большой и гнусный Господь Ненадежности. Не уезжайте далеко. Без меня. Вам необходимо увидеть Малакку для этой вашей книги о Раффлзе?
— Мне нужно увидеть и почувствовать Малакку. Конечно, можно, наверное, прочесть о ней в книгах и домыслить остальное. Но я чувствую, что мне надо увидеть Малакку.
