— Хорошо. Завтра утром вы сможете посмотреть фильм, присланный братом Дотти. Ну да, вы же его знаете, я и забыл. Предметы гордости Руквы, довольно милый образец пропаганды. Им требуются черные американцы, обладающие навыками. Строят современное африканское государство. Ну, теперь я хотя бы знаю, как оно выглядит.
— Так ты именно туда направляешься? Я и не думал.
— Там осталось довольно много неассимилированных племен в пограничных районах. Включая племя ома. — Помолчав, он добавил. — С Дотти плохо.
— Я слышал. Великий убийца двадцатого века. Воплощенное зло. Вернее, не воплощенное, а развоплощенное. Ах. — Вошла Лора, навещавшая соседку, жену профессора Саса, парализованную вследствие грыжи позвоночного диска. Какая милая девушка, так и пышет здоровьем, и у этих льдисто-голубых глаз под длинными иссиня-черными ресницами всегда такое теплое выражение, и тело в коричневом шерстяном платье такое ладное.
— Как поживает мой любимый писатель? — спросила она.
— Лора, милая, ваша работа — улучшать литературные вкусы, а не портить их. Вам, в самом деле, пора избавится от энтузиазма по адресу моих опусов.
— Ну ладно, рассказы прекрасны, а романы паршивые, так сойдет? — Она улыбнулась, сияя ямочками на щеках и ослепительными белоснежными зубами.
— Лора, ты едешь в Африку. Дядя Кен снабдил нас деньгами.
— Ну-ка, повтори.
— В Африку. Не только я и Джимми. Ты тоже. И не на банановой лоханке.
— О господи, — произнесла она, грациозно присаживаясь в свободное красно-коричневое кресло; другое занимал я. — Правда, что ли? В страну Хемингуэя. О господи.
— Не в страну Хемингуэя, — возразил Джон. — Не на сафари. Там не столь уж безопасно, но от самой опасной фауны я буду держать тебя подальше. Так что, давай-ка чини кинокамеру.
— Дорогой дядюшка Кен, — сказала она, подошла и села ко мне на колени, поцеловала меня. Затем легко спрыгнула и включила телевизор. — А вот и твой другой дядюшка, Джон, мой мальчик. Хочу послушать, что он скажет про контроль рождаемости. Простите, дядюшка Кен, мне необходимо это знать, нам обоим необходимо. Но спасибо, спасибо и еще раз спасибо. Даже не верится.
У Джона сузились глаза, когда она переключила канал на Эн-Би-Си и на экране появилась толстая фигура в белом папском облачении, благословляющая зрителей.
— Он мне не дядя. Он всеобщий отец и брат, но никому не дядя. Мы все ему только мешаем. Он от всех нас отрекся.
— О, перестань, Джон, мальчик мой. Послушай.
Мы стали слушать. Карло вел себя довольно непринужденно в толпе воинственно настроенных женщин. Все это происходило, похоже, в зале для пресс-конференций, женщины, судя по их суровой резкости, были журналистками.
— Что вы скажете о том, чтобы женщины могли быть священниками? — спросила одна из них.
— Когда вы даруете мужчинам способность вынашивать детей, тогда у вас будет право требовать рукоположения женщин в священники. Но не ранее. Не забывайте, что все женщины в реальности или хотя бы в теории являются сосудами таинства рождения. Так что уж будьте любезны, милые дамы, разрешить некоторым мужчинам совершать таинства священнического ремесла. И еще: священник есть наследник миссии Иисуса Христа. Бог в своей неизъяснимой мудрости воплотился в человеческое существо мужского пола. В качестве Бога-сына он даровал право распространять Благую весть миссионерам-мужчинам, а не их женам. Обстоятельства могут и измениться, они обязательно изменятся. Но пока я сижу на месте святого Петра, этого не случится.
— Почему священники не могут жениться?
— Никаких доктринальных причин для этого нет. Но есть множество доводов здравого смысла в пользу того, чтобы они оставались девственниками. Я слышал историю про англиканского пастора и католического священника, дружески сидевших за кружкой пива в Лондоне во время битвы за Британию. Объявили воздушную тревогу. Англиканский пастор сказал: “Мне необходимо вернуться домой к жене и детям”. Католический пастор сказал: “Мне необходимо приглядеть за своей паствой”. Семьей служителя веры являются его прихожане, и всякие иные, особые личные отношения станут препятствием его общей неразделимой любви и преданности. Что же касается секса, не думайте, что нам незнакомы терзания плоти вследствие воздержания. Лишенный жены, должен ли священник идти в бордель? Сексуальные лишения — это крест, который священник обязан нести. И папа тоже. Это — плотская жертва Богу, которую он приносит ежедневно, ежечасно.
— Почему церковь запрещает контроль рождаемости? — спросила явно беременная женщина в больших синих старушечьих очках.
