— Во-первых, — начал он, — позвольте мне сказать вам, кто я таков. Я — итальянец из Италии, а не с Мюлберри-стрит. Из большой Италии, не из маленькой. К мафии я никакого отношения не имею. Я — белый, это, понятное дело, свидетельствует против меня. Но ничего с этим поделать не могу. Это же дело случая, счастливого или несчастного — решайте сами. Можете винить в этом моих родителей, если сумеете их найти. Я их никогда не видел и не знал. Я с самого рождения был сиротой, меня усыновили. А теперь я — папа, то есть глава христианской церкви. Я только не хочу, чтобы вы теперь стали думать, что папа всегда должен быть белым. Не должен. Первым папой был святой Петр, он был довольно смуглым евреем, нищим рыбаком, у него даже гривенника на чашку кофе не было, когда Иисус взял его в ученики. Да и Иисус был довольно темнокожим, не черным, но загорелым. Это ведь не церковь белого человека, и если сейчас во главе ее находится белый, так это просто случайность. В следующий раз, кто знает, возможно и черный станет папой. Или желтый. Цвет кожи, в конце концов, большого значения не имеет, важно какого цвета душа. И давайте не будем говорить о черных и белых душах. Лучше давайте поговорим о грязных, склизких, вонючих душах и о чистых, сияющих, без единого пятнышка. О пыльных тачках и “кадиллаках”, если хотите. Если душа грязна, кто в этом виноват? Вы знаете, кто. А теперь послушайте меня. Дьяволу легче всего помыкать невежественными, обездоленными, бесприютными, безработными. Потому и не будет у нас истинной религии до тех пор, пока не избавимся от мерзости запустения, голода и безработицы. Я приехал сюда, в Америку, по многим причинам. Но главное, зачем я здесь, это — пробудить перемены в сердцах. Ваш народ страдал от рабства. Вы, дети рабов, страдаете от несправедливости. Вы страдали слишком долго. Это все должно измениться. Вы все еще находитесь в Египте под бичами фараона. Я стою здесь и призываю голосом Моисея. Я не прошу: “Отпусти народ мой!”, нет, я кричу:
“Дай моему народу жить!”
Он вылетел из аэропорта Даллес, оживив Вашингтон проповедями одновременно радикальными и реакционными, по словам его окружения. Слова, и в самом деле, значили все меньше и меньше. Он общался с публикой при помощи улыбки, отеческих рук, грузной приземленности. Никто не сомневался в его доброте. Он тронул угнетенное население стран Латинской Америки, распространяя эту доброту все дальше и дальше. Но непохоже было тогда, что именно доброта изменит мир. Технический прогресс в год того папского турне, казалось, не имел отношения к движению сердец. “Пионер IV” вышел на околосолнечную орбиту; выделена молекула пенициллина; обсерватория Джодрелл Бэнк послала отраженный от Луны сигнал в Соединенные Штаты; открыт мост в гавани Окленда в Новой Зеландии; турбовинтовой авиалайнер “Авангард” компании Виккерс покрыл расстояние в две с половиной тысячи миль за пять с половиной часов; Россия запустила “Лунник III”, сфотографировавший обратную сторону Луны; атомный ледокол “Ленин” спущен на воду в Балтике; первое атомное торговое судно “Саванна” торжественно спущено со стапелей миссис Эйзенхауэр; запущен протонный синхротрон ЦЕРНа в Женеве; премьер-министр Франции торжественно открыл четырехсотмильный нефтепровод в Сахаре; пилот ВВС США установил новый рекорд скорости в 1520 миль в час.
Природа оказалась столь же невосприимчивой к вести о том, что с помощью любви можно решить все проблемы человечества. Население мира, уже достигшее 2,8 миллиарда, увеличилось еще на 45 миллионов в результате любви или чего-то в этом роде; в Южной Америке, куда полетел Карло, произошло сильнейшее за столетие наводнение; тайфун в западной Японии унес жизни пяти тысяч человек, оставив миллион бездомными. Человечество в целом, а также в абстракциях политики, осталось неизменным. Чрезвычайное положение введено в Южной Родезии и Ньясаленде[662]; коммунистические партизаны Южного Вьетнама, о которых мир вскоре узнает под именем “Вьетконг”, создали свой национальный фронт освобождения; в Лхасе началось восстание против китайского режима и далай-лама бежал в Индию; отчаянные уличные беспорядки потрясли Дурбан; убит премьер-министр Цейлона[663], ставший жертвой покушения; Россия сердито смотрела на Запад, Запад сердито смотрел на Россию; Восток сердито смотрел на всех. Технология и силовая политика, объединясь, повсюду устанавливали ядерные силы потенциально еще более устрашающие, чем наводнения и землетрясения. В городах стало опасно выходить ночью на улицы. И тем не менее сердечная перемена, воспитание техники любви были ответом на растущий мировой беспорядок. Может ли кто-нибудь со всей честностью считать это заблуждением? Папа римский возможно и не выглядит реалистом, но он куда реалистичнее светских политиков.
