На следующее утро мы смотрели квебекский фильм “Et Patati et patata”[672]. Французские члены жюри стали возмущаться тем, что не понимают ни канадского французского диалекта, ни английских субтитров. Я возмутился и сказал им, что это, всего-навсего, нормандский диалект восемнадцатого века. Просмотр остановили и принялись искать синхронного переводчика. В конце концов пришлось мне переводить. С пересохшим ртом и пульсирующей головной болью я доковылял до вестибюля “Карлтона” в обеденный перерыв; афиши (ДЕЙСТВИТЕЛЬНО! СЕЙЧАС! В ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ РАЗ!) резали мне глаз. Чья-то слабая рука тронула меня за рукав. Лицо показалось мне знакомым. Я насупился, пытаясь вспомнить, кто это.
— Буколо, — ответил он. — Джимми Буколо. Профессор Буколо. Мы с вами знакомы.
— Вы же, — сказал я, — должны сейчас быть в Африке.
— Можно мне с вами поговорить? Наедине? — На нем был грязный бежевый тропический костюм, а лицо и голова у него были столь мокрыми от пота, что казалось, он их намочил под краном с похмелья.
— Один, — сказал он, как видите, один. Я вернулся один. Из Найроби в Касабланку через Эль-Обейд, Мурзук и Туггурт. Я вам звонил из Касабланки, и мне сообщили, что вы здесь. Путешествие было долгим, но деньги у меня были, вы ведь их сами дали. Я забронировал для всех нас билеты в один конец, будто знал.
Он говорил словно бредил. Публика в вестибюле хмурилась или скалилась, принимая его за плохого актера, репетирующего роль: место для этого было неподходящее, здесь люди делом занимаются, а не искусством. Меня вдруг объяла дрожь, головная боль внезапно прошла. Я повел Буколо к лифту.
— У меня все эти чемоданы, — сказал он. — Огромный багаж.
Я дал знак портье. У себя в гостиной я налил ему виски. Он сел, сгорбившийся, исхудавший, больной, погруженный в страшные воспоминания. Виски не лезло ему в горло. Лицо его вздулось, он встал, пошатываясь, ища глазами, куда бы блевануть. Я показал ему, где туалет, он, шатаясь, рванулся туда. Я сидел, пытаясь понять, что же произошло. Вещественные доказательства, оставленные им на круглом стеклянном столике, казалось, не имели отношения к чему-либо, что я мог, вернее, хотел бы или, возможно, не хотел бы себе вообразить. Два удостоверения с названием REPUBLIK RUKWANI и изображением леопарда в прыжке, с подзаголовком Sertifikit Kifo[673], два имени и номера двух паспортов, словно иммиграционный контроль в мир иной; кредитная карточка “Бэнк оф Америка”; записная книжка Джона. Буколо вернулся и рухнул на диван напротив меня. Он был на грани полной невменяемости.
— Совсем не нужно так на меня смотреть, — сказал он.
— Как я на вас смотрю?
— Так, будто я должен был погибнуть с ними вместе. Но я, видите ли, утратил веру. Реакция на моего брата, ставшего священником, мать с отцом любили его больше, чем меня. Такое часто бывает в семьях, вы знаете. Я больше не хожу к мессе. К тому же, мне нужно было поехать в Морого, знаете ли, посмотреть этот обряд со змеями. Там было достаточно безопасно для них, знаете ли, все так говорили. Всего несколько миль на “лендровере”. Настоящая асфальтированная дорога, открытая местность, пара заброшенных нежилых деревушек и небольшие заросли кустарника по дороге в новую деревню. И все говорили, что террористов нейтрализовали, видите ли. Шинью публично расстреляли. Почти полное замирение. — Он истерически захохотал.
— Прекратите, немедленно прекратите, Бога ради. Какие террористы, о чем вы говорите?
Он все хохотал, скаля побуревшие зубы. Я влепил ему пощечину. Он замолчал.
— Спасибо. Спасибо большое. Спасибо большое, именно так и надо, спасибо. Это, на самом деле — партия Мболо, но Мболо в тюрьме, а они хотят, чтобы его выпустили. Они убивают кого попало, но в первую очередь белых, Африка для африканцев, видите ли. Они до сих пор убивают, но пущен слух о полном замирении, знаете ли. Сдерживании, видите ли.
— Вы видели, вы видели…
— Я видел их, я должен был их опознать, видите ли. Я видел только лица, тела были прикрыты, они не хотели, чтобы я увидел их тела. “Damu, damu”, — говорил один из них, на суахили это значит “кровь”. Полностью ограблены, ни одежды, ни часов, ни денег, ничего. Только паспорта оставили, они им не нужны. Был там и представитель Соединенных Штатов, приехавший из Кипилы, почетный консул, знаете ли, черный, конечно. Он и забрал паспорта. Их похоронили по-христиански на христианском кладбище в Килва-Кивинже, это за пределами территории, знаете ли. Обряд совершил черный католический священник.
— Значит, это было так, — сказал я. — Они ехали к мессе и наткнулись по дороге на блок-пост у заброшенной деревни, и тут террористы на них и напали. Это было днем?
— Нет, ночью, ночью, они ехали к ночной мессе, видите ли, они всегда служат мессу по ночам. Если бы они не поехали к этой мессе, если бы они, подобно мне, утратили веру…
— Джон ее и так почти утратил. Он ее вновь обрел благодаря Лоре. О Боже, это ведь я отправил туда Лору…
