На небольшой сценке исполняла танец живота смуглая женщина с мелированными волосами и кричащей красной помадой. В руках она держала гадюку, которой отпугивала тех, кто пытался к ней подкатить.
Рафик, Тофик и Денис расположились в дальнем углу. На столе стоял кальян, который они, раскашлявшись, передавали по кругу.
– О, это вы, – сказал Денис. – А мы тут чилим. Right, boys?[71]
Сеймур подсел к Тофику. Они обменялись парой фраз, после чего на лице Сеймура возникла довольная ухмылка. Он предложил выпить чай. Нам подали грушевые стаканчики. Рядом разложили лимон, инжирное варенье и плитку шоколада.
Танцовщица вернулась на свое место и стала стрелять глазами по соседним столикам. Ее взгляд остановился на Тофике, который в ответ недвусмысленно подмигнул. Она сделала сердитую гримасу и отвернулась. Змея зашикала.
– Damn, she is hot. Fucking Cleopatra from the Asterix movie.
– You mean Monica Bellucci?
– Was it Monica Bellucci?[72]
– Ой, а кто-нибудь смотрел «Необратимость» с ней? – спросила Алиса. – Ты точно смотрел, – сказала она мне.
– Не смотрел.
– Это же Гаспар Ноэ! – оживился Сеймур. – Братишка, ну ты чего? А еще кино хочешь снимать. Посмотри хотя бы «Вход в пустоту».
– О, я обожаю «Вход в пустоту», – сказала Алиса. – Вообще все его фильмы люблю.
– Меня от его фильмов измена берет, – вмешался Денис. – Особенно тот, про типа, который от бэдтрипа коньки повесил, а потом смотрел сверху, как его сестра с япошкой трахается.
– Да, как раз «Вход в пустоту».
– А ты посмотри не intoxicated[73], – Сеймур впервые после драки обратился к Денису. – Будет проще.
– А я так не могу. У меня, знаешь, терпения не хватает. Мне же не надо, как Марату, весь фильм зубрить. Мне без разницы, чем все закончится. Мне и своя-то жизнь уже по барабану. Сложилась как сложилась. Похуй. Забирай ее, если она не против, – сказал он чуть погодя. – Доедай, если не брезгливый.
– Мне кажется, тебе стоит извиниться, – сказал Сеймур.
– Мне кажется, тебе стоит завалить ебало, – передразнил Денис.
Я попытался вмешаться.
– Тебя ебать не должно, – процедил он сквозь зубы.
Алиса вылила на Дениса оставшийся чай и покинула клуб. Сеймур побежал следом. Рафик и Тофик дипломатично пересели за соседний столик. Мы с Денисом остались наедине.
– Давно было пора это сделать, – начал Денис. – И чем жестче, тем лучше. Как она сказала, все, к чему я прикасаюсь, превращается в говно. Она права. Я не хочу, чтобы и она превратилась в «говно».
– Сказал бы ей.
– Сам видел, как она с этим азерботом сюсюкается. Сначала Макс, потом я, теперь этот – пошла пизда по кочкам.
– Она мне говорила сегодня, что хочет все закончить.
– Так и знал. – Денис схватился за шланг кальяна.
Я предложил пройтись по городу. Все отказались: Рафик с Тофиком пошли репетировать, а Денис сказал, что отправится прямиком в отель. На выходе повстречалась Тамара.
– Хэй, ты чего такой грустный? Пошли, покажу тебе настоящий Баку. Рабочий день закончился. Думала к вам с Сеймуром подсесть. Но он с этой рыженькой куда-то сбежал…
Мы сели в ее старенькую красную Mazda 3. На заднем сиденье валялась одежда вперемешку с учебниками по экономике, какой-то косметикой и пакетами «Макдоналдс».
– Извини за бардак. Совмещаю работу с учебой, не успеваю убраться.
Мы заехали в безлюдный переулок. Она сняла жилетку, бросила ее на задний ряд и стала расстегивать блузку.
– Можешь не отворачиваться, – сказала она в шутку, и я отвернулся.
В переулке стояли переполненные мусорные баки, по которым важно шагали коты. На потрескавшемся асфальте валялись рваные пакеты. Кто-то выбросил огромного розового плюшевого медведя. В окне автомобиля отражалась переодевающаяся Тамара.
– Можешь возвращаться, – сказала Тамара и включила зажигание.
Она переоделась в худи и джинсы. Ее внешний вид резко контрастировал с тем, который она имела на работе. Даже волосы, в клубе казавшиеся тщательно уложенными, теперь были растрепаны, и от того она выглядела более компанейской.
Мы поднялись на холм, недалеко от которого громоздились башни в форме щупалец. Тамара рулила резво, на высоких скоростях. В Баку водят отвратительно: занимают две полосы сразу, бибикают на каждом светофоре.
По дороге Тамара рассказала, как оказалась в Азербайджане:
– Я только наполовину грузинка. Мама родом из Газаха, недалеко от Тифлиса. Когда в Осетии началась война, папа пошел на фронт. Мы с мамой перебрались к бабушке. Там узнали о его смерти. Артиллерийский обстрел – так нам сказали. Мама нашла работу в Баку, она врач. И вот я здесь. В Нархозе[74] учусь.
– У тебя хороший русский.
– Спасибо. Я в детстве азербайджанский почти не знала, меня отдали в русскую школу. Так что да. Без русского сложно работу найти. Считается, что в русских школах лучше преподают. И в университете проще учиться.
– А почему ты в клуб устроилась?
– Папа Сеймура помог. Мне нужна была работа, Сеймур вызвался помочь.
– Погоди, ты хочешь сказать, что клубом владеет Махир Ага?
– Ну… он нигде это не афиширует. Сеймур сказал, что дядя Махир вложил собственные деньги, но кто знает.
