Из соседнего кабинета раздались крики – это были Юсуф Муаллим и Махир Ага. Из-за суфийских мантий полиция решила, что старики действовали сообща. Допрос суфиев превратился в ток-шоу, старики готовы были сами настучать друг на друга. Раис решил вмешаться.
Мы с Манафом остались наедине. Он промыл стакан, из которого раис пил кофе, и приложил его к стенке.
– О деньгах спорят, – сказал Манаф голосом, который говорил: «Впрочем, ничего особенного».
Мне тоже хотелось послушать, но вряд ли бы Манаф позволил. Хорошо хоть наручники не надели, как на Рафика с Тофиком. Их, в отличие от нас, даже допрашивать не стали. Просто посадили за решетку.
Постучались. Вошла девушка, тоже в форме. С хитрым прищуром, как у героини Барбары Стэнвик в «Двойной страховке». Она что-то сказала Манафу.
– Никуда не уходи. – Манаф запер дверь.
Прислушался: разборка Махир Аги с Юсуф Муаллимом была в самом разгаре.
Пахло плавленым сыром, колбасой и табаком. Вновь заурчал живот. На столе лежала раскрытая упаковка салями. Я съел две штуки.
Послышались шаги, я вернулся на место.
– Короче, – начал Манаф, – за тобой приехали. Но отпустить тебя просто так мы не можем: квота, – при этих словах он кивнул куда-то вверх. – Давай так: ты подпишешь бумагу, что при допросе тебя никто не обижал и ты в целом остался доволен предследственными мероприятиями…
– «Оцените качество работы с клиентами».
– Чего?
– Не, ничего.
– Короче, подпишешь бумагу, мы пришьем мелкий штраф. Стены рисовал когда-нибудь?
– Нет вроде…
– Нарисуешь.
Я спросил об остальных.
– А с остальными разговор отдельный. Деды друг на друга такого наговорили, на мошенничество в крупном размере тянет. Если выяснится, что они связаны с «Мезхеп», то, глядишь… – и он постучал по погонам.
– А что за «Мезхеп»?
– Ты телевизор смотришь вообще? Помнишь, когда в Турции чуть не совершили переворот? Как думаешь, кто за этим стоял?
Оказалась, что «Мезхеп» – тайная секта, которая стремилась внедрить как можно больше людей в государственные и культурные учреждения, чтобы совершить «зеленую революцию».
– Каддафи знаешь кто был? Так вот, эти хотят быть больше Каддафи, чем сам Каддафи. Тот просто мозги пудрил, чтобы править вечно. А эти верят всерьез. Вот увидишь, устроят революцию и – как там ваш президент говорил? – всех за яйца повесят.
– Что-то сомневаюсь… – я обрадовался, что допрос превратился в конспирологические бредни. – Впервые о таком слышу.
– В этом их сила! Никто про них не знает, но они везде, даже в полиции! Недавно арестовали замглавы полиции Баку, можешь себе представить?
– По мне, так обычные жулики.
– Жульничество – неотъемлемая часть любой тайной организации. Честному человеку скрывать нечего.
– О боже, Марат. Ты в порядке? – Алиса с Тамарой бросились меня обнимать.
– Братишка, мне жаль, что так получилось, – сказал Сеймур. – Проклятые параноидальные фашисты, – заговорил он шепотом, – подозревают нас во всех грехах.
– Что такое «Мезхеп»? – спросил я.
– О Аллах… мы с ними почти не связаны. Мы просто делаем музыку, ок? Юсуф всегда хотел с ними сблизиться, но мы с отцом были против. Знал, что вся эта сектантская херня до добра не доведет… Рафик и Тофик… Как они могли?
– Ну, судя по тому, как они сорвали концерт, революционеры из них так себе, – смеялась Тамара.
– В чем отца обвиняют? – спросил Сеймур.
– Пока только мошенничество.
– Твою ж мать…
Следом за мной Манаф вывел Айдына. Первым делом он снял пиджак. Подмышки у него вспотели и разили дешевым дезодорантом на весь полицейский участок. Он достал из внутреннего кармана пачку сигарет и закурил. После этого он молча протянул пачку мне и Сеймуру, который закурил впервые на моей памяти.
– Папашу твоего, по ходу, упекут за мошенничество в особо крупном размере. Второй хер получит по самые гланды за связь с этой сектой с тупорылым названием. То же самое негры. Я бы на твоем месте свалил куда подальше. Возвращайся в Лондон. А ты, – он повернулся ко мне, – не ссы. Скину рекомендацию на почту. Так распишу, подумают, что новый Антониони. Хотя нет, этот долбаный концерт больше напоминает Феллини. Не хватало только хоровода и папы римского.
Я захихикал, после чего огляделся по сторонам. Никто не понял аллюзии. Но Айдын на это и не рассчитывал.
– Ладно, далее оставаться в этом пристанище самоуправства я не намерен. Если что, ищите меня в Bar Duck. Arrivederci amici miei![82]
После этих слов он надел пиджак, аккуратно положил шляпу на голову и вышел на улицу, громко захлопнув дверь.
Снова явился Манаф. На этот раз с моим телефоном.
– Мы проверили по базе данных – не краденый.
– Надо же, спасибо, – сказала Тамара с сарказмом. – А мы переживали.
Девять пропущенных – все от мамы. Ни одного от Дениса.
– Я говорила с ним сегодня, – сказала Алиса. – Он сам позвонил. Хотел извиниться. Я сказала, что тебя забрали. Он просил, чтоб ты его набрал.
Пока я созванивался с мамой, чтобы соврать, что все порядке, Сеймур переговаривался с Манафом.
– Бесполезно, – сказал Сеймур, когда Манаф ушел. – У них есть право держать его 48 часов. Потом, скорее всего, арестуют.
