– Все будет хорошо, – сказала Алиса и положила голову ему на плечо. – Они не станут поступать так жестоко. Это будет нечестно.
– Да, – сказала Тамара. – Дядю Махира стоит наградить хотя бы за то, что причинил секте существенный финансовый ущерб. На твоем месте, Сеймур, я бы стала искать толкового юриста. Типа Сола Гудмана.
Она схватила меня за руку и повела к выходу, словно родитель, забирающий из детского сада ребенка, который только что нагадил на воспитательницу.
Все фонари у полицейского участка были разбиты. Те, что светили, делали это так тускло, что и без того темная улица выглядела еще более мрачной. Тамара врубила двигатель. Зажглись фары. На заборе появилась надпись.
– Что тут написано?
– «Да будет проклята мать того, кто посмеет выбросить сюда мусор».
Я от души посмеялся. Кажется, впервые с налета Кирилла.
– А ты знаешь, что в России полицейских называют мусорами?
– Правда? Не знала, – удивилась Тамара. – Здесь называют псами. У нас во дворе жил парень, он как-то прицепил на задний бампер говяжью кость. Полиция его не останавливала: западло.
Полицейский участок находился не в самом Баку, а в пригороде. Сеймур, Алиса и Тамара долго не могли нас найти. И только на следующий день Сеймуру сообщили, где его отец. Поселение Хырдалан находилось в сорока минутах от города.
Мы выехали на шоссе. Автомобили двигались на огромных скоростях, дистанцию никто не соблюдал. Каждый водитель считал своим долгом кого-то подрезать. Обгонять здесь принято справа и не включая поворотники. Я пристегнулся и схватился за поручень.
Тамара даже не думала пристегиваться. Она вообще не думала о безопасности. Всю дорогу она пялилась в телефон, умудряясь одновременно писать сообщения, переключать музыку, листать Твиттер и время от времени сверяться с навигатором.
– Love, love will tear us apart again… – подпевала она.
– Тамара, я только что, можно сказать,
– Ты о чем?
– Аккуратнее, пожалуйста.
– Pussy[83]. – Тамара надавила на педаль газа.
На въезде в Баку образовалась пробка, Тамара стала рулить спокойнее.
– Как думаешь, у Сеймура с Алисой все серьезно? – спросила она.
– Ну…
– Знаешь, есть люди-вампиры. Они не могут быть рядом с обычными людьми, «Беллами». Они высасывают у них всю энергию. А потом встречают таких же вампиров, и всё у них получается. Мне кажется, Алиса тоже вампир.
– Ревнуешь?
– Нет, о чем ты! Я полюбила свою жизнь с тех пор, как из нее ушел Сеймур. Его отъезд в Лондон оказался полезен моему психическому состоянию больше, чем его музыкальной карьере, – Тамара хихикнула. – Просто он отец моего ребенка, как-никак.
– Понимаю.
– А что твой друг? Он тебе звонил хоть?
– Денис? Нет. Но думаю, он нашел, чем себя занять. Позвоню, когда доедем.
– Слушай, никогда не спрашивала: с чего вы вдруг решили сюда приехать? Не то чтобы я против. Просто не верится, что вы прям загорелись посетить суфийский джаз-фестиваль.
Я рассказал ей про Макса, Кирилла и свою краткую карьеру кладмена.
– Бог ты мой, Марат! А ты, оказывается, бэдбой! – засмеялась она.
– Думал, ты разочаруешься.
– Ни за что. В твоей профессии, Марат, важен любой опыт. И наблюдательность.
– Да, но это была глупость. Из-за моей ссыкливости пострадали в первую очередь Денис и Алиса. Но я сделал выводы и…
– Послушай, – она положила руку мне на колено, – никогда не делай выводов. Ни к чему хорошему это не приведет. Во-первых, ты, скорее всего, опять наступишь на те же грабли. Во-вторых, все, нами прожитое, – это просто классные истории, которые потом можно кому-нибудь рассказать. Смотри и наслаждайся. Только зануды спрашивают, о чем фильм. Тебе ли не знать.
– Да, но у поступков могут быть необратимые последствия.
– Все последствия необратимы. Не переживай, никто же не умер.
Она хотела меня успокоить. Но мне сделалось неуютно, и кресло, в котором я разлегся и спинку которого слегка откинул назад, перестало казаться таким же комфортным, как раньше. Я прислонился к окну и стал разглядывать проезжавшие мимо автомобили. Справа на «Приусе» ехал таксист, который прицепил к торпеде дешевый планшет. На экране шел фильм класса В. На заднем сиденье женщина средних лет говорила по телефону. Водитель постоянно отвлекался на фильм, из-за чего машина позади упрямо бибикала и тщетно пыталась совершить обгон.
Мы обсудили судьбу Махир Аги и квартета в целом. Тамара считала, что отец Сеймура получил по заслугам.
– А как же твоя учеба?
– Ну, могу только порадоваться, что учусь на четвертом. Денег я поднакопила. И мать, если что, поможет. Да, он сделал мне много хорошего. Но это, как ни крути, индульгенция. Дядя Махир, как и все подлецы, страшно боится попасть в ад. Я в ад не верю. Мне кажется, это кощунство – думать, что богу могло прийти в голову такое место.
– Ты знала, что в Библии практически нет описания ада? – Я вспомнил уроки профессора Вудли. – Все наши представления об аде – из Античности.
– Маратик, ты такой душнила, – засмеялась она. – Это комплимент, если что. Не обижайся.
