Синяя книга Нэбо полностью

– Теперь нет. – Рис вытер лоб тыльной стороной ладони, и я вдруг вспомнила, что он делал то же школе – жест был присущ только ему. Нервный тик, хотя в школе я это так не воспринимала. – Ядерный удар, Ров. Нам конец.

В моей голове тут же поднялось грибовидное облако. Я отогнала его, чтобы освободить место для приятных, успокаивающих мыслей. Все будет хорошо. Раньше же как-то устаканивалось.

– Ядерная война?

– Я не знаю. Я даже не знаю, кто и зачем это сделал… – Рис покачал головой. – Мы насолили стольким людям. Я имею в виду Британию.

– Что нам делать? – В моем голосе звенела паника. – У меня маленький ребенок.

– Уезжай отсюда. Ты же живешь где-то в сельской местности, так ведь? – (Я кивнула.) – Возвращайся и сиди дома. Дверь запри.

– Но Гейнор…

– Господи, Ров! Ее нет! – Рис выглядел разъяренным. – Это Конец!

Я медленно кивнула, хотя не понимала, что он говорил, и не принимала это. Кто-то, без сомнения, должен был с этим разобраться. Правительство, армия или…

– Спасибо, Рис.

Я прошла мимо него, не улыбнувшись и не обняв. Я не попрощалась с ним и не пожелала ему удачи. Зато украла его слово «Конец». Удивительно драматичное слово для моего беззаботного одноклассника, и мне оно понравилось. Конец, а мы все еще здесь.

Думаю, именно тогда я начала ожесточаться.

Наверное, мне следовало сразу же поехать домой, но по дороге я остановилась возле библиотеки. До сих пор не знаю, почему я это сделала. Окна, по крайней мере, остались целы, но двери сорвали с петель.

Я вошла внутрь.

Кто-то забрал издания по садоводству и первой помощи, а также почему-то биографии.

Я взяла все, что смогла. Стопки романов, несколько томов о путешествиях, классику. И книги на валлийском языке.

Прежде чем их взять, я несколько секунд постояла перед полкой, так, словно встретилась лицом к лицу со старым врагом.

Тем не менее я набрала столько книг, сколько поместилось на заднем сиденье машины. По пути домой запах бумаги отвлекал меня от тревоги, а напечатанные слова будто бы всем весом давили на сиденье.

Мистер и миссис Торп покивали, когда я передала им слова Риса, как будто догадывались об этом с самого начала. Потом соседи повернулись друг к другу и грустно улыбнулись. Мистер Торп положил руку на плечо жены.

– Ну, вот и все, – тихо сказал он.

У них было двое сыновей, которые жили где-то на юге Англии, один, кажется, в Лондоне. Я часто видела их до Конца, когда они летом навещали родителей. Я тайком наблю- дала за братьями и, как сноб, только наоборот, осуждала их британское произношение, брендовую одежду детей, сверкающие и уродливые полноприводные автомобили.

В ту секунду, когда рука старика легла на плечо жены, мистер и миссис Торп думали не о дорогих нарядах и шикарных машинах. Они вспомнили своих детей, запах молока и нежную кожу. Они вспомнили первые шажки, трехколесные велосипеды и смех. И что-то ужасное взорвалось между ними, беззвучное и неподвижное.

Я помню те секунды, когда между мистером и миссис Торп не осталось ничего, кроме дыхания, прикосновения, неподвижности. И это их «ничего» было куда прекраснее, чем окружающий пейзаж: мой сад и деревья, Карнарвон и Англси на горизонте, озеро, как утроба, в другой стороне. Все выглядело так, как и должно было выглядеть, вокруг царила ласковая и теплая весна. Трудно было поверить, что с такого сияющего голубого неба могут падать бомбы.

Они не плакали – я про Дэвида и Сьюзен Торп, – во всяком случае, не при нас. Сьюзен опустилась на траву рядом с Диланом, и они снова принялись играть с машинками из спичечных коробков, соревнуясь, кто быстрее, в одуванчиковых джунглях нашего сада. Дэвид пошел со мной к автомобилю, чтобы помочь занести книги в дом.

– Не знаю, зачем я взяла книги на валлийском, – сказала я, чтобы хоть как-то заполнить тишину. – Честно говоря, я мало читаю.

Дэвид опустился на колени и сложил книги в стопку в гостиной: Томас Харди, Джоди Пиколт, Дэви Присор. На мгновение он замер, сдвинув очки на нос. На долю секунды мне показалось, что старик сейчас заплачет, но потом он сказал:

– Наверное, инстинкт заставляет спасать то, что больше всего рискуешь потерять.

(В тот вечер я написала эти слова на обратной стороне старого чека и прикрепила к холодильнику магнитом в форме цветка. «Наверное, инстинкт заставляет спасать то, что больше всего рискуешь потерять. Дэвид Торп, май 2018 г.»)

– Что? Книги? – спросила я.

– Язык, – ответил Дэвид.

– Я… – Я пыталась подыскать слова, которые мне не приходилось произносить никогда раньше. Слова, которые прежде от меня никто не просил. – Я не говорю по-валлийски.

– Да? Правда? Разве ты не здесь училась в школе?

– Ну да, но… Я умею говорить по-валлийски… но не люблю.

– Ясно, – ответил Дэвид таким тоном, словно хотел сказать намного больше.

– Все сложно. Мы говорили дома по-валлийски, когда я была маленькой.

– Господи! То есть ты не говоришь на нем с Диланом. – Он грустно улыбнулся. – На своем родном языке.