Синяя книга Нэбо полностью

– Пойди принеси брезент из-под навеса и расстели на полу, – велела я Дилану, когда он вернулся. Не хотелось испортить полотенца, перепачкав их в крови.

И вот мы, я и мой сын, ждали бури и появления на свет ребенка. Дилан не держал меня за руку, но заставил улыбнуться.

– Это лучше, чем в больнице, да? Меня ты рожала под действием препаратов и была не в себе. На этот раз ты хотя бы будешь помнить! Как мы назовем ребенка?

– В былые времена мы давали имена природным катаклизмам, – пропыхтела я между схватками.

– Что? Человеческие имена?

– Да… Например, ураган «Катрина» или шторм «Айрис».

– Ничего себе, давать плохой погоде такие красивые имена! А можно, если родится мальчик, мы назовем его Даниэлем?

– В честь того, кто побывал в львином логове в Библии?[6]

– В честь Даниэля Оуэна!

Оуэн был валлийским писателем, давно, давно почившим. На полу у постели Дилана высилась целая башня из его романов.

Я никогда так не радовалась своему набегу на библиотеку.

В итоге роды прошли легко. Мое тело знало, что делать, когда тужиться, когда перестать. Маленькая девочка выскользнула из меня в руки брата, распахнула свои темные глазки и сделала первый вдох. Дилан поцеловал головку крохи, и на его губах отпечаталась, словно губная помада, моя кровь.

– Мона! – воскликнула я, пока буря все еще пыталась ворваться в дом. Потому что это старое название острова Мон, Англси, на который мы смотрим с крыши. – Давай я ее покормлю.

Я почувствовала вес малышки в своих объятиях, и любовь, как новый электрический разряд, пронеслась по моим костям, по налившейся груди, сквозь боль между ног. Боже всемогущий, это чудо матери-природы, всегда готовой любить без ограничений, без лишних сложностей.

В той жизни, до Конца, показалось бы странным, что маленький сын помогал матери рожать его сестру. И что он был столь очарован чудом грудного вскармливания. И что он потянулся к почерневшей сковороде, чтобы приготовить плаценту.

– Всю не жарь, оставь половину, – велела я, пока он нарезал плоский кусок мяса острым ножом. – Завтра сварю из нее суп, у нас много моркови и лука, и ты можешь собрать крапивы.

И вот мы сидели, новая троица: я и Дилан ели послед, как будто это стейк, а новорожденная дочь спала у меня на руках, так и не выпустив изо рта грудь.

– Дилан Лливелин и Мона… а дальше? – спросила я, когда мы закончили есть.

– Мона Ровенна, – твердо ответил Дилан.

– Нет, нет. Грета. Мона Грета.

Вот кто она такая.

Мона все еще больна, и ее сложно уложить. Она не хочет сидеть на диване и играть со своими куклами, не хочет собирать в саду камни и цветы, пока мы с мамой работаем. Сестренка постоянно просится на ручки.

Мама проводит с ней ночи, поэтому на бо`льшую часть дня она остается со мной, и я ношу ее в слинге, когда гуляю или ухаживаю за растениями. Я завязываю слинг так, чтобы Мона сидела у меня на спине, и она может положить голову мне на плечо, если захочет поспать. Иногда ее мучает кашель, и маленькое тельце сотрясается от его силы. А потом она затихает, обессилев от приступов.

Сегодня я вернулся в Нэбо с сестрой на спине. В дом на окраине деревни, в котором уже бывал несколько раз: я прихожу туда снова и снова из-за стены с фотографиями. Не знаю, почему они мне так нравятся и почему некоторые из них я беру домой, чтобы спрятать между страницами книг.

Дом огромный, один из самых больших в деревне, и выглядит он совсем новым, как будто его построили всего за несколько лет до Конца. Он аккуратнее большинства других и светлее.

Я вошел в дом через заднюю дверь и снял обувь. Обычно в чужих домах я этого не делаю.

– Дом, – прошелестела Мона у меня за спиной.

– Да. Большой шикарный дом, – кивнул я и прошел дальше, наслаждаясь мягким ковром под ногами.

Я знал, где что находится: большая спальня с двуспальной кроватью в передней части дома и три спальни поменьше в задней, одна из них принадлежала девочке-подростку. Я вошел туда – хозяйку звали Кейт, как гласила маленькая деревянная табличка на двери, – и сел на кровать.

Мне нравится бывать в комнате Кейт. У нее целая стена портретов в рамочках – сама Кейт, Кейт с родителями, Кейт с друзьями. Она высокая стройная девушка с длинными прямыми волосами, розовыми губами и карими глазами. Улыбается на всех фотографиях такой широкой и прекрасной улыбкой, от которой в уголках глаз появляются морщинки.

В углу комнаты стоит шкаф, до отказа забитый джинсами, платьями и пушистыми джемперами. Ее школьная форма висит на двери. У нее длинная книжная полка, но это не очень хорошие книги. На одном краю полки целая коллекция милых маленьких флакончиков с духами.

Зарядные устройства для телефона и ноутбука все еще подключены к розеткам.

На столе лежат школьные учебники. На обложках жирными буквами выведено: «Кейт Фрэнсис, 10 „Б“».

Кейт Фрэнсис такая хорошенькая.