Синяя книга Нэбо полностью

Его звали Гвион. Некоторое время мы сидели посреди шоссе A487 лицом друг к другу, разделяемые выцветшей белой линией, и медленно мокли под ласковым моросящим дождиком. Он знал не больше моего о том, что произошло, что происходит сейчас и что будет дальше. Только то, что в самом начале банды людей воевали, сражаясь за еду, топливо и лекарства. Сейчас они уже либо перебили друг друга, либо перебрались в другие места. Возможно, рассуждал Гвион, в Кардиффе или Лондоне продолжилась нормальная жизнь. То, что общество здесь рухнуло, не означало, будто оно рухнуло везде. Люди ведь куда-то переехали, не могли же они все погибнуть.

– Ты действительно в это веришь? – спросила я.

Гвион пожал плечами:

– Не знаю. Я не могу решить, во что верить и на что надеяться. Неужели человечество теперь начнет все сначала? Или мы ждем спасения?

Я давно мечтала о таких разговорах, хотя даже не подозревала об этом. Конечно, Дилан был хорошим собеседником и общался со мной уже практически как взрослый. Но он почти не помнил жизни до Конца. Все это было для него нереальным.

Спустя какое-то время я поднялась:

– Мне надо закончить.

Гвион кивнул и, не говоря ни слова, пошел вместе со мной к столбу, чтобы помочь. Вскоре мы сняли знак, и его можно было отнести домой и использовать как крышку для ящика.

Гвион полез в свой рюкзак. Я попятилась: инстинкты подсказывали, что нужно быть осторожной.

Гвион уставился на меня и ненадолго замер, а потом сказал:

– Я не причиню тебе вреда. Не стоит совсем уж терять веру в людей.

Он достал плитку темного шоколада.

– Думаю, она просрочена на месяц, я не совсем уверен, какое сегодня число. – Гвион протянул ее мне. – Для твоего мальчика.

Я не знала, что ответить.

– Мне нечего дать взамен.

– Мне ничего не нужно. Иногда я нахожу приятные вещи. Мне радостно думать, что маленький мальчик получит плитку шоколада.

Гвион был вором, он ходил из одного пустого дома в другой в поисках еды, одежды и растений для сада своего украденного дома. По его словам, он побывал в сотнях чужих жилищ, но я была первым увиденным им человеком.

– Ну, во всяком случае, живым, – добавил он, когда я сунула шоколадку в задний карман джинсов. – Думаю, Облако убило большинство из них…

Я уже давно не вспоминала об Облаке, хотя всегда знала, что мы бы с Диланом не выжили, если б не вода, которую я насильно вливала нам в глотки во время болезни. В том состоянии у меня не хватило бы сил дойти до ручья. Мы бы умерли от обезвоживания.

– Спасибо… – начал Гвион и на несколько секунд задумался о том, за что он хочет меня поблагодарить. – Я считал, все умерли. Вот уж не думал, что когда-нибудь услышу голос другого человека.

И хотя я была черствой, холодной и недоверчивой, я не могла не улыбнуться Гвиону. Иисусу Христу с шоссе A487.

Он, должно быть, догадался, какой из домов наш, по парникам и зеленым растениям и, конечно, заметил дым из трубы в холода. Каждые пару месяцев я находила на пороге подарок: коробку кускового сахара, горшочек с итальянской смесью трав из супермаркета, а в один прекрасный и чудесный день – брусок старомодного мыла, оранжевого, пахнущего прошлым.

Однажды вечером, почти через год после нашей встречи на шоссе A487, я задергивала шторы перед сном и увидела его с рюкзаком на спине за стеной сада. Я тут же поддалась панике: что, если Дилан проснется и увидит его? Он ничего не знал о Гвионе! И все же я не могла отказать себе в радости, которую испытала, увидев его. Той радости, которой не хватало со времен Конца, – радости от приятного сюрприза.

– Ты не можешь войти, – были мои первые слова, обращенные к Гвиону. – Не хочу, чтобы Дилан тебя увидел.

На этот раз на нем была рубашка, голубая, с маленькими перламутровыми пуговицами. Начинало темнеть, и конец дня выгодно подчеркивал контур его лица. Он выглядел прекрасно.

– Ты все еще здесь! Великолепно! – сказал Гвион с широкой улыбкой. – Ты выживаешь! Это удивительно, Грета!

Не знаю, почему я назвалась чужим именем, когда мы впервые встретились. Возможно, в этом новом мире все казалось слишком личным и мое имя осталось единственной вещью, которая принадлежала только мне. Дилан называл меня мамой. Никто больше не произносил имя Ровенна.

Гвион приходил ко мне примерно раз в три месяца и всегда приносил с собой подарок, а иногда и крупицы информации. Он видел мертвого кита на пляже в Морфа-Бихан, семью оленей среди сорняков на парковке у «Теско» в Портмадоге. И вот однажды он сообщил:

– Я проверил для вас дома в Нэбо. Там никого нет. Только не заходите в спальни, если двери закрыты, потому что… Ну, ты понимаешь.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Слушай. Я знаю, тебе не нравится мысль о краже, но я уверен, эти люди хотели бы, чтобы ты взяла их вещи.

У меня на языке уже вертелись какие-то аргументы о морали, но я знала: Гвион был прав. Деревня Нэбо находилась всего в полумиле, и я не сомневалась, что там найдутся чистые одеяла для нас с Диланом, кастрюли и посуда, отличный шифер, чтобы починить нашу крышу. Я спала без матраса почти три года, и мысль о роскоши лежать в чистой и сухой постели казалась почти невыносимой.