Внезапно в главном коридоре между рубками и порталами первого кольца модулей возникли три фигуры. Центральная была выше трех метров, в шипастой броне, четверорукая, обернутая хромированной режущей проволокой. Фасеточные глаза горели красным. Фигура появилась – и застыла неподвижно.
Слева стоял человек средних лет, с курчавыми седеющими волосами, темными глазами и приятным лицом. Он был очень смугл, одет в голубую хлопчатобумажную рубашку, зеленые шорты и сандалии. Он кивнул женщине и направился в рубку.
Женщина была постарше – действительно старая, несмотря на энеанскую медицину, – и одета была в простое платье ровного синего цвета. Она двинулась к порталам, проехала на лифте под одной из спиц и прошла по коридору к модулю жизнеобеспечения. Остановившись у одной колыбели, она смахнула с прозрачной пластины саркофага лед и конденсат.
– Сес Амбре, – тихо произнесла Дем Лоа. Ее пальцы лежали на холодном пластике в нескольких сантиметрах от впалой щеки падчерицы по триединому браку. – Спи, моя милая. Спи.
На мостике высокого человека окружили виртуальные ИскИны.
– Добро пожаловать, Петир, сын Энеи и Эндимиона, – слегка поклонился Сайгё.
– Спасибо, Сайгё. Как вы тут?
Они ответили ему, но этот ответ нельзя было выразить в терминах языков или математики. Петир кивнул, слегка нахмурился и тронул Басё за плечо.
– В тебе слишком много противоречий, Басё? Ты хочешь их согласовать?
Высокий человек в конической шляпе и грязных сандалиях ответил:
– Да, Петир, пожалуйста.
Человек стиснул плечи ИскИна в дружеском пожатии, и они оба на миг закрыли глаза.
Когда Петир отпустил Басё, тот широко улыбался:
– Спасибо, Петир.
Человек сел на край стола и сказал:
– Посмотрим теперь, куда это мы летим.
Перед ними появился четырехметровый голокуб. Звезды были знакомыми. Путь «Спирали» из человеческой вселенной был отмечен красным. Дальнейшая траектория вела дальше голубым пунктиром, уходящим к центру галактики.
Петир встал, коснулся голокуба и дотронулся до звездочки чуть справа от проложенного курса. Сектор мгновенно увеличился.
– Интересно бы проверить эту систему, – сказал человек, довольно улыбаясь. – Симпатичная звездочка класса Джи-два. Четвертая планета примерно семь и шесть десятых балла по старой шкале Сольмева. Было бы выше, но там развились кое-какие очень мерзкие вирусы и свирепые звери. Очень свирепые.
– Шестьсот восемьдесят пять световых лет, – заметил Сайгё. – И еще сорок три световых года коррекции курса. Скоро.
Петир кивнул.
Госпожа Мурасаки пошевелила веером перед накрашенным лицом и заговорщицки улыбнулась.
– А когда мы прибудем, Петир-сан, мерзкие вирусы как-то куда-то денутся?
Высокий пожал плечами:
– Многие, госпожа. Многие. – Он усмехнулся. – Но свирепые звери останутся. Берегите себя, друзья мои. И берегите наших друзей.
Петир подошел к трехметровому хромированному и шипастому кошмару в главном коридоре, как раз когда навстречу ему зашуршало по покрытой ковром палубе легкое платье Дем Лоа.
– Все устроено? – спросил Петир.
Дем Лоа кивнула.
Сын Энеи и Рауля Эндимиона опустил руку на стоящее между ними чудовище, положив ладонь рядом с пятнадцатисантиметровым кривым шипом. И все трое исчезли без звука.
«Спираль» отключила искусственную гравитацию, откачала воздух в резервуары, выключила внутреннее освещение и полетела дальше в тишине, выполняя едва заметную коррекцию курса.
