«Мы не стали их трогать, – пишет автор чуть ниже. – Просто вынули шест, чтобы палатка укрыла их, и построили над ними пирамиду».
Палатка находилась почти в двухстах милях южнее Барьера, отделявшего шельфовый ледник от моря в 1912 году. Но с тех пор как Черри-Гаррард и Аткинсон накрыли палаткой три мертвых тела, лед ежеминутно перемещался к заливу Мак-Мердо и морю Росса.
Сейви рассмеялась вслух своим мыслям. Что за абсурд! Даже без доступа к математической функции она понимала, что палатка должна была достигнуть Барьера на много столетий раньше. Как бы глубоко ни была она погребена под намерзающим льдом и снегом, ее давно уже унесло на север через Южное Полярное море, и она пропала безвозвратно.
Сейви снова засмеялась, и чей-то смех ответил ей из глубины айсберга.
Пинхасу и Петре было чем заняться и без розысков Сейви. Последние две недели проходили в сутолоке: увернуться от прощальных пирушек, повидать друзей, проститься по-настоящему, посетить места, разобраться в собственных чувствах. Они все время ждали, что Сейви вот-вот появится, и не оставляли любительских попыток расшифровать ее таинственную записку, но ни то ни другое так и не осуществилось. «Любопытство, как видно, элоям не свойственно» – так, лишь наполовину с иронией, выразилась Петра. Возможно, именно замечание о «хреновых элоях» задело их с Пинхасом и умерило их пыл в попытках найти прежнюю любовницу.
Греф связался с ними на следующий день после обеда в Мантуе. В его библиотеке не обнаружилось ничего относительно «Мс. Войнича», и он, как признался, обратился к дальнетовским архивам. Там он тоже ничего не нашел, однако постлюди не высадили его дверь прикладами, чтобы допросить о причинах заинтересованности такими вещами. Единственной реакцией было искреннее извинение конструкты-библиотекаря, не сумевшей выполнить его запрос.
За семь дней до финального факса Пинхас прокатил Петру на соньере над Северо-Американским заповедником. Они устроили пикник в Адирондакских горах, поснимали динозавров в болотах Среднего Запада, искупались в свободном от хищников районе Центрального Внутреннего моря и пообедали у Трех Голов.
Летом дни стояли долгие, и они успели совершить восхождение на пик Харни от самого его подножия. Оба были в превосходной физической форме, но порядком запыхались, добравшись до скалистой вершины. Перед ними открылся прекрасный вид. Солнце стояло низко над западным горизонтом, и три сохранившиеся головы на горе Рашмор ясно виднелись в нескольких милях к северо-востоку. Еще дальше на восток сверкали белизной «дурные земли», между хребтами лежали черные тени, и за всем этим мерцало темно-зеленое море.
Пинхас достал из рюкзака бутылки с водой и апельсины. Они знали, что после заката еще долго будет светло, и не беспокоились, как станут спускаться. Не спеша смакуя апельсины, они смотрели, как дневной свет сменяется золотым сиянием.
– Знаешь, почему мне сюда захотелось? – спросил Пинхас.
– Центр вселенной, – кивнула Петра. – Черный Лось говорил. Сейви привозила тебя сюда. И меня тоже.
Пинхас взглянул на кольца, величественно плывущие на юг и на восток в синем небе Южной Дакоты.
– Да. Черный Лось сказал, что место, откуда ты видишь вещи в их истинном свете, и есть центр вселенной.
Петра, облизнув липкие пальцы, спрятала кожуру в наружный карман рюкзака и посмотрела на Пинхаса карими, такими глубокими глазами:
– Ты нашел его, это место?
– Да, – ответил он и поцеловал ее.
За три дня до финального факса несколько сотен людей старого образца устроили на Барьерном рифе прощальное барбекю. После еды все разбрелись по дюнам и мысам – попить пива и полюбоваться восходом луны. Пинхас и Петра оказались в компании десятка старых друзей.
– Есть сожаления? – спросил признанный философ Эйб.
– О себе лично или о биологическом виде, который вот-вот угаснет? – небрежно уточнила темноволосая красавица Барбара.
– Начнем с вида, – серьезно ответил Эйб.
Настала тишина, нарушаемая только ветром и шумом волн с белыми гребнями. В соседней компании недалеко от них слышался смех – там купались голышом в прибое, а сервиторы-спасатели висели над водой, высматривая акул.
– Жаль, что мы так и не вышли в космос, – сказал наконец бронзово-смуглый Кайл. – Не нашли там жизнь и все такое.
– Постики, может, и нашли, только нам не сказали, – заметил Пинхас.
– Не думаю. Им это неинтересно. Я долго рылся в архивах, но ничего такого там нет. А теперь мы уже никогда не узнаем.
– Может, войниксы и есть инопланетяне, – вступила в разговор Сара, взмахнув стаканом. – Внеземная цивилизация.
– Ну уж нет, – возмутился невысокий бородатый Калеб. – Это темпоральные аномалии и хроносинтетические артефакты.
Все засмеялись, слегка разрядив напряжение.
– Если постики говорят правду, – продолжала Сара, – и в самом деле вернут нас через десять тысяч лет – что, по-вашему, изменится?
– Да все, – заявил знаменитый атлет Уильям. – Они хотят покончить с деменционными экспериментами и вернуться к прежней флоре и фауне. Думаю, они даже климат сделают прежним… каким он был до всей этой заварухи.
