– Это неверное выражение, дорогая Петра. Вы просто перейдете в модулированное квантовое состояние, совершенно безопасное, войдете в нейтринную петлю Мёбиуса. Сейви тоже будет там. Вы – как тебе, конечно, известно – не ощутите, что прошло какое-то время. Даже глазом моргнуть не успеете, хотя для нас, остальных, это затянется на добрых десять тысяч лет.
– Это вы так говорите, – сказал Пинхас.
– Да, – улыбнулась Мойра.
Пинхас и Петра сели в свою машину и поехали назад, в Израиль.
Утром в день финального факса они ныряли с маской в Красном море, у основания огромной стены. На поясах у них были отпугиватели на случай, если ими заинтересуются рыбы-молоты или другие акулы в пронизанной солнцем воде, но им попадались только морские гребешки и прочие безобидные создания, колеблемые изменчивым течением.
Потом они занялись любовью на мягком песке, повторив это не единожды.
Утолив страсть, Пинхас по привычке положил голову на левую грудь Петры. Она, тоже привычно, легонько массировала его расслабленный пенис, и они шепотом разговаривали.
– Ты веришь постикам… насчет Сейви? – спросила она.
Пинхас, вдыхая с закрытыми глазами йодистый запах водорослей и куда более близкий и сладкий запах кожи и пота Петры, сказал:
– Не знаю – да и наплевать, честно говоря.
– Завтра, во всяком случае, мы все узнаем. – Петра поцеловала его макушку, а он ее сосок.
– Да. Завтра узнаем.
– Если оно будет, завтра, – прошептала Петра.
– Угу. – Пинхас потерся щекой о ее грудь, и пенис у нее в руке шевельнулся и затвердел.
– Господи боже. – Петра сжала его покрепче и поцеловала приблизившиеся к ней губы.
– Да-а, – выдохнул Пинхас ей в ухо.
На Ближнем Востоке финальный факс должен был состояться сразу после заката. Всем людям старого образца предстояло, разумеется, факсировать в одно и то же время. Некоторые решили собраться напоследок по этому поводу, но большинство предпочло встретить событие в одиночестве или, как Пинхас и Петра, вдвоем с любимыми.
Они факсировали пообедать в Иерусалим. Пинхас бывал там и раньше, а Петра нет. Город был пуст, не считая сервиторов, которые подали им великолепный обед в отеле «Царь Давид», за самой стеной Старого города. Не считая сервиторов и войниксов. Войниксы сегодня попадались на глаза в особенно большом количестве.
Овощи были свежие и хорошо приготовленные, баранина нежная, вино отменное, но двое обедающих почти этого не замечали. Время от времени они брались за руки.
После, когда красное солнце уже низко висело над деревьями вдоль дороги в Газу, они рука об руку вошли через Яффские ворота в Старый город. Избегая Давидовой улицы и прочих магистралей, они выбрали путь через глинобитный лабиринт бывшего христианского и мусульманского квартала. На глиняных домиках уже лежала тень, но у Храма Гроба Господня Пинхас с Петрой вышли на свет и пересекли древний мост в розовом сиянии.
– Шествуя в славе, по паутинному мосту, – очень тихо сказала Петра.
– Что это?
– Какое-то пророчество. Мне его Сейви цитировала, давным-давно. Про кого-то, кто вступит в Иерусалим в конце времен. Не помню, чье оно – христианское, мусульманское или иудейское. Да это и не важно.
Держась за руки, они продолжали идти к Харам аш-Шариф.
– Надо бы поторопиться, – сказал Пинхас, поглядывая между каменными стенами на плывущие в небе кольца. Орбитальные города сверкали в косых лучах заходящего солнца.
В этом пустом городе было, право же, невероятно много войниксов. Пинхасу и Петре приходилось лавировать между их неподвижными ржавыми глыбами на пути к Западной стене. До финального факса осталось пять минут.
Поднявшись на возвышенное место над самой площадью Стены, оба остановились и замерли, не разнимая рук.
Небо было еще светлое, но на площади горели огни. Под фонарями, заполняя все открытое пространство, стояли сотни и тысячи войниксов, повернутых к Стене.
– Пошли, – сказал Пинхас.
Странное сознание безотлагательности наполняло его. Держа Петру за руку, он повел ее вниз по ступеням в молчаливое нечеловеческое скопище.
Сервитор преградил им путь, удерживая Пинхаса за рукав своими кукольными ручонками. Пинхас, сообразив, в чем дело, взял у него бумажную шапочку, надел на голову, и сервитор дал им пройти.
– Посмотри, – снова остановившись, дрожащим голосом сказал Пинхас.
До финального факса осталась минута.
– Да, – шепотом ответила Петра. – Их так много. Никогда столько не видела.
– Не в этом дело. – Пинхас показывал на Храмовую гору.
Она не была больше пустой. Во время его последнего визита в Иерусалим на месте Купола Скалы и мечети высилась груда щебня, но теперь там воздвигалось некое строение из белого блестящего иерусалимского камня. На его штабелях и растущих стенах повсюду стояли войниксы.
– О черт, – прошептал Пинхас. – Они восстанавливают Храм.
– Кто? – совсем растерявшись, спросила Петра.
Не успел Пинхас ответить, все войниксы – тысячи на площади, сотни у подножия Стены, десятки на строящихся стенах Храма – повернулись к двум людям старого образца.
