Три последних года я, помимо всего прочего, делал пятисерийный сценарий по своему роману «Дети ночи», написанному в 1992 году, – не для Голливуда, а для одной немецкой компании, не так давно появившейся на арене кинобизнеса. Дважды проект подходил вплотную к началу съемок как в США, так и в Румынии, но каждый раз все рушилось из-за европейских продюсеров, не способных засучить рукава и дружно впрячься в работу. Для автора такое вот трехлетнее каботажное плавание, полное радужных надежд и вынужденных компромиссов, которое потом кончается ничем, – довольно обычное дело. В результате компания получила превосходный сценарий, от которого ей, скорее всего, никакой пользы не будет, поскольку я, выведенный из терпения их некомпетентностью, отказался от продажи авторских прав.
Но сам процесс его написания опять-таки не содержал в себе ничего мучительного. Мне нравилось деконструировать роман – не просто урезать, а именно деконструировать, нащупывая стержень и собирая вокруг него новую версию. Во многих местах сценарий даже сильнее романа – крепче, компактнее, занимательнее. А настоящей наградой за мои трехлетние труды стала дружба с молодым немецким режиссером Робертом Зиглем, с чьей мечты поставить «Дети ночи» и начался весь проект. Не вина Роберта, что эта затея пропорола днище о коралловый риф постановочной волокиты. Учитывая его решимость и мое ирландское упрямство, можно надеяться, что фильм «Дети ночи» когда-нибудь все-таки будет снят.
К рассказу «Конец гравитации» это никакого отношения не имеет – я хочу лишь объяснить причину своего скептицизма при знакомстве год назад с европейским продюсером Андреем Ужицей (родом он из Румынии, живет в Берлине, работает часто в России). Он попросил меня написать историю для фильма, который, в частности, будет сниматься на международной космической станции.
– На космической станции, говорите? – ответил я (мы беседовали по телефону). – Ну-ну.
Вслед за этим я узнал, что Андрей Ужица уже сделал один документальный фильм о космосе – «Оторванные от настоящего». Материал для него отсняли друзья-космонавты на борту «Мира» в начале девяностых. Теперь Андрей задумал художественную ленту со съемками в России и на орбите; воздавая должное «Космической одиссее 2001 года» и «Солярису», его фильм в то же время рассматривал бы глубокие психологические и философские вопросы, связанные со скачком человечества в космос.
– Угу, – ответствовал предполагаемый сценарист. – А почему я?
