Мужчина в черном выгнулся в сторону с грацией настоящего тореадора. Затем прижал левую руку к телу, так что нож успел проскользнуть вдоль торса, а рука Томаса выше локтя оказалась крепко зажата.
– Эй! – Томас попытался высвободить руку, но мужчина в черном – еле видимый силуэт – обрушил кулак раз-другой. Нож звякнул о камни мостовой, и с хрустом переломилась кость.
Томас отпрянул, рука висела как плеть.
– Черт, парень, да ты совсем очумел.
Томас поднял левый кулак.
Мужчина в черном подступил ближе и принялся за дело. Томасу с Эрни не раз случалось наблюдать за боксерами на ринге. У этого малого была скорость боксера полусреднего веса и удар тяжеловеса. Он работал профессионально, вколачивая Томаса в стену ударами в живот, в лицо, между глаз. Одно ребро он сломал ему раньше, второе – еще до того, как Томас начал сползать вниз.
Незнакомец приподнял Томаса и левым хуком вышиб ему три передних зуба. Приведя его в сознание пощечинами, наотмашь ударил тяжелой перчаткой по лицу, ломая нос. И принялся избивать, методично и целеустремленно.
Снова и снова сползая вниз по стенке, Томас не знал, заплыл ли его левый глаз от удара или выскочил из орбиты. Он чувствовал только вкус крови и неровные пеньки на месте зубов. По ощущению сломанное ребро проткнуло легкое. Зазубренная бедренная кость колола в правый бок.
На этот раз незнакомец позволил ему сползти вниз и придавил грудь коленом.
– С тебя довольно, – прошептал он, обдавая Томаса жаром своего дыхания. – Но я еще вернусь, не сомневайся. Еще как минимум трижды. – Он перенес вес на сломанную руку Томаса.
Томас всхлипнул, обрызгав лыжную маску кровью и слюной.
– Будешь знать, как жить в страхе,
Томас приподнял голову, намереваясь плюнуть незнакомцу в лицо. Кулак в перчатке опустился сверху, целя в глаза, и свет померк.
Директора средней школы Майерс, где ученики обучались с шестого по восьмой класс, звали Билл Мастик, и раз в год он обязательно приглашал каждого из учителей выпить и поболтать в доверительной атмосфере. Мастик работал директором двадцать один год и давно делил администраторов на две категории: язвенников и пофигистов. Сам Мастик много лет относил себя ко второй.
Он пригласил консультанта в мае, в первый год его пребывания в школе Майерс. Мужчины болтали о том о сем. Мастик быстро выяснил, что консультант равнодушен к спорту. Говорил в основном директор, пытаясь выведать отношение новичка к школе, учителям и ученикам. Консультант слушал.
– Послушайте, – заявил Мастик, ощущая действие третьего джина с тоником, но ему было все равно (консультант потягивал пиво), – знаю, вы очень серьезно относитесь к своей работе, но у нас же не война, в конце концов.
Консультант поправил круглые очки в роговой оправе:
– Разве?
Мастик улыбнулся, не уверенный, что собеседник подхватил шутку.
– А разве нет? Мы все еще говорим про учеников и их родителей?
Консультант отхлебнул пиво.
– Каждый год официально фиксируется более тысячи двухсот детских смертей от домашнего насилия, – сказал он. – Это по минимуму. Большинство специалистов называют цифру в пять тысяч. Даже если взять половину от пяти тысяч, то за те десять лет, что я работаю консультантом, число жертв среди детей составило половину боевых потерь за всю Вьетнамскую войну. Только эта война еще не закончена.
Билл Мастик заказал еще джин с тоником. Пока напиток несли, за столом висело молчание. Директор вертел между пальцами крохотный пластмассовый меч коктейльной трубочки.
– Вы служили в морской пехоте, – сказал он наконец.
Консультант моргнул, но, кажется, не удивился.
– Этого нет в моем послужном списке.
– Видите ли, – Мастик снова усмехнулся, – я позвонил в школы, где вы работали раньше, поговорил с вашим прежним начальством.
– И?
– Помимо прочего, один из директоров упомянул, что вы служили в спецподразделении во время событий в Иране… когда это было, в семьдесят девятом?
– В восьмидесятом, – поправил консультант.
– Выходит, вы пришли в школу после Ирана. Тогда Картер здорово просчитался, отдав приказ о военной операции, не находите?
– Меня там не было, – сказал консультант и посмотрел на часы.
– Зато с тех пор вы много где побывали, – заметил Мастик. – Шесть школьных округов и четырнадцать школ за десять лет. Не любите засиживаться на одном месте?
Консультант улыбнулся:
– Мистер Мастик, кто-нибудь из директоров, с которыми вы общались, обвинял меня в профессиональной некомпетентности?
Мастик нахмурился, недовольный тем, как складывается разговор. Большинство собеседников размякали после второго стакана. Завязавшиеся приятельские отношения могли пригодиться директору впоследствии, к тому же учителя порой проговаривались о чем-то для себя важном. Внезапно Мастик осознал, что так и не узнал о консультанте ничего нового.
– Нет, – ответил он, вспоминая, как отзывались о собеседнике все директора, с которыми ему довелось пересечься: «нелюдим», «странный тип… себе на уме». Однако никто из них не усомнился в его компетентности. – Нет, просто спрашиваю.
Консультант встал.
