– Я не виню вас, мистер Мастик. На вашем месте и я бы при случае хорошенько расспросил своих подчиненных. В наши дни нельзя подпускать к детям кого попало.
Он протянул директору руку.
Смутившись, Мастик пожал руку, поразившись ее силе. В юности в Айове он считался не последним армрестлером среди барных завсегдатаев и знал цену рукопожатию, даже такому намеренно слабому, как сейчас.
– Постойте, – окликнул он консультанта у двери. – Если война до сих пор идет, кто побеждает?
Консультант улыбнулся, кивнул и вышел.
Ему было семь лет, и от него воняло. Обычно дети не пахнут, но детская одежда может провонять потом и мочой. Сероватый цвет лица мог быть следствием долгого сидения взаперти, въевшейся грязи и недоедания, а волосы торчали в стороны, словно парикмахер, который их обкорнал, был навеселе. И только в глазах мальчишки светился живой свет.
– Мама? Настоящая? Не тетя Стелла? Мама дома почти не бывает. После того как папа нас бросил, она ушла с Эрлом, но меня они не взяли, потому что я слишком маленький… А вот Патриция, моя сестра, ей одиннадцать, ушла вместе с ними, но что-то случилось в Миссури или где-то еще, и она слегла. Мама говорит, что она вряд ли поправится и что нашлись люди, которые за ней присматривают. Тетя Стелла сказала, что мама с Эрлом не могут задерживаться на одном месте. На него выписан ордер. Это значит, что копы его не любят. Мне нравится тетя Стелла… она хоть и старая, но очень хорошая. Раньше я не возражал, когда мама меня забирала, а теперь даже не знаю. В основном мы живем в мотелях. Эрл почти со мной не разговаривает. Мама много пьет, а когда напьется, с ней трудно сладить. Когда я писаюсь на простыню, меня заставляют ее стирать, а потом отправляют в темную.
Консультант придвинул мальчику вазу с мятными леденцами.
– В темную, Джош?
Звали семилетку Джошуа Рейнольдс.
Джош взял три конфетки и сунул за щеку две, из-за чего разобрать его слова стало непросто.
– Ну, такую, вроде чулана. Это и есть чулан. Там нет света, нет ничего. И туалета.
– И сколько времени ты там проводишь?
Джош пожал плечами и развернул третий леденец.
– Однажды мама посадила меня в темную утром… ну, обычно я писаюсь по утрам, перед тем как просыпаюсь… а Эрл выпустил, когда стемнело, позже, чем я ложусь спать.
Консультант кивнул. Он ничего не записывал.
– Вчера вечером, – продолжил Джош, а три леденца за щекой не делали его речь разборчивей, – мама велела мне спуститься в подвал, где в мотеле стоят стиральные машины, ну, там я стираю простыни, и я должен был сложить белье, но я не справился. Когда я принес белье, мама поставила меня на кухне и заставила поднять руки вверх, вот так. – Джон вытянул руки, показывая консультанту, как именно.
– И долго ты так стоял?
Джош опустил руки и задумался:
– Ну, я слышал, как Эрл смотрел футбол в другой комнате. Кажется, весь второй тайм. Может, больше. – Джош выглядел пристыженным. – Мама сказала, я мог бы опустить руки раньше, но я не выдержал и расплакался. – Джош потер плечи. – До сих пор словно мурашки бегают.
Консультант кивнул, проводил Джоша в класс, пожал ему руку и вернулся в кабинет, прихватив с собой документы мальчика. «Тета Стелла», шестидесяти восьми лет от роду, приходилась теткой первому мужу матери Джошуа. Она заботилась о Джоше девятнадцать месяцев, когда его мать Дезире Рейнольдс впервые подалась в бега. Пометка внизу учетной карточки Джоша за первый класс гласила, что отпускать его из школы следует только с «тетей Стеллой» и что существует опасность похищения мальчика матерью, разыскиваемой по обвинению в уклонении от воспитания детей, а также ее сожителем, неким Эрлом Дернером, обвиняемым в трех штатах за мошенничество, угрозы физического насилия и вооруженное ограбление.
Судя по ответам учителей Джоша, директора и школьных секретарей, никто не удосужился заглянуть в его карточку или благополучно забыл, что там написано. Родитель, дежуривший на спортплощадке, утверждал, что иногда мальчика забирала пара в голубом фургоне.
Консультант вернул досье Джоша, не став делать дополнительных пометок.
Дезире Рейнольдс проснулась с мерзким привкусом во рту, но куда хуже была боль в руках. Она моргнула, потрясла головой и застонала.
Она висела в каком-то темном помещении. Мгновение Дезире думала, что это сон или приход от той дряни, которую в последний раз привез Эрл из Тихуаны, но мучительная боль убедила ее в обратном: все происходит наяву.
Дезире моргнула в темноте, заметив слабый свет
