Дезире вскрикнула. Пальцы скользили. Она попыталась закинуть ноги на перекладину, вспоминая, с какой легкостью проделывала этот трюк школьницей, но от тех времен ее отделяли двадцать лет и сто двадцать фунтов веса. Как ни старалась, она не могла поднять ноги выше пояса.
В конце концов Дезире обмякла и повисла на пальцах, а свет мигал в тридцати пяти футах внизу между ее кроссовками.
Снаружи, если прислушаться, можно было бы различить несколько коротких всхлипов, длившихся не больше минуты, и долгий финальный вскрик. Затем все стихло, остался только шум города.
В учительской обсуждали фильмы. Миссис Хоппер и ее приятельница мисс Мильтон возмущались нынешней модой на сквернословие и заявляли, что больше в кинотеатр ни ногой. Обе они много лет не смотрели никаких фильмов, кроме диснеевских, да и те в последнее время стали ужасными.
Мисс Бодэн, которая была гораздо моложе своих коллег, напротив, считала, что фильмы стали гораздо лучше. На рождественских каникулах она посмотрела целых шесть. А что думает по этому поводу консультант?
Консультант поднял глаза от своего ланча:
– О кино? Я смотрю много фильмов.
– Как интересно, – заметила мисс Бодэн, осознав, что впервые узнала о нем что-то личное. – Но что вы можете сказать о тенденциях в современном кино?
На мгновение консультант оторвался от салата.
– Мне кажется, современные фильмы по-прежнему показывают, что мы ненавидим наших детей, – сказал он наконец.
Мисс Бодэн моргнула. Миссис Хоппер и мисс Мильтон округлили глаза. «В своем репертуаре», – читалось в их взглядах.
– И как же они это показывают? – спросила мисс Бодэн, которая каждую пятницу смотрела с учениками видеокассеты. Она была прогрессивно мыслящим педагогом.
Консультант прожевал свой салат, поправил очки:
– Ну если не считать версию «Дурной крови» пятьдесят шестого года с Патти Маккормак, а не ту, ужасную, сделанную для телевидения в восемьдесят пятом, то начать можно с «Ребенка Розмари» шестьдесят восьмого года. И даже там Миа Фэрроу пытается спасти свое дитя. Настоящая ненависть начинается с «Экзорциста» семьдесят третьего и становится тенденцией к «Омену» семьдесят шестого.
Мисс Бодэн смотрела на консультанта во все глаза.
– Ненависть? Вы утверждаете, будто фильмы показывают, что мы ненавидим наших детей?
– Ненавидим и боимся, – ответил консультант, накалывая на вилку последнюю зеленую фасолину. – Впрочем, не только фильмы. Вспомните обо всех этих одержимых и истязаемых детях из романов Джона Саула и В. К. Эндрюс…
– Моим ученикам нравится В. К. Эндрюс, – пролепетала мисс Бодэн. – Они всегда выбирают его книги для внеклассного чтения.
– Ее книги, – поправил консультант. – А вы их читали?
– Нет, но родители не возражают. Книги приносят из дома.
Консультант кивнул, кивок вышел ироничным, по мнению мисс Бодэн, которая начинала раздражаться. Миссис Хоппер и мисс Мильтон сияли. До сих пор мисс Бодэн единственная отказывалась обсуждать консультанта у него за спиной.
– Инцест, истязания, совращение, ограничение свободы, – перечислял консультант, жуя резиновую фасоль. – Все это прекрасно продавалось годами, но именно кино показало, как мы относимся к нашим детям. Младенцы, одержимые Сатаной… помните, как аплодируют зрители, когда Грегори Пек заносит нож над ребенком в «Омене»?
Мисс Бодэн покачала головой. Даже под слоем помады было видно, что ее губы побледнели.
– И таких фильмов сотни, – продолжил консультант. – В последние годы мы переключились на подростков. Вспомните фильмы о Джейсоне или Фредди Крюгере…
Мисс Бодэн со стуком опустила чашку:
– Это же просто кино!
– Верно, – согласился консультант. – Но именно кино, возможно, наиболее точно отражает коллективное бессознательное. Во времена Великой депрессии снимали бесконечные любовные драмы, перед войной и во время войны злобных негодяев на экране изображали японцы и нацисты. В последние годы мы приносим в жертву одержимых демонами детей и подростков. Вероятно, мы первое поколение, которые ненавидит своих отпрысков так сильно, что готово аплодировать тем, кто их обижает.
Внезапно мисс Бодэн вскочила с места, поставила чашку на полку, не ополоснув ее, и заявила:
– Мне пора на урок.
У двери она остановилась:
– Вы знаете, что безумны?
И выскочила за дверь, ее каблучки зацокали по плиткам пола. Впрочем, красиво уйти мисс Бодэн не удалось, и вскоре она вернулась, чтобы взять очередную видеокассету для пятничного просмотра.
Миссис Хоппер и мисс Мильтон замерли с подносами в руках, взглянули на консультанта и обменялись многозначительными взглядами. Уходя, они одарили его ласковой улыбкой.
Консультант опустил глаза. Оставалось доесть кусок торта. Чем он и занялся в одиночестве.
– Майрон, чтоб ты сдох, ты где?
Перед тем как выйти в сероватый зимний свет, Донни «Пачино» Мантелли еще раз крикнул в темноту первого этажа сгоревшей многоэтажки. Он ненавидел эти чертовы деловые встречи, но не нельзя же толкать героин прямо на улице, как простой крэк. К тому же Майрон подсел совсем недавно, и Донни не хотелось спугнуть одного из лучших клиентов в самом начале игры.
– Майрон, где тебя носит, сопляк?
