Скандальный флирт полностью

– И еще – двое слуг. Во-первых, Фостер – горничная мачехи. На первый взгляд она кажется забитой и робкой. Но, знаете ли, всякое может быть…

– А другой слуга?

– Дворецкий Гримшоу. Он всегда во все сует свой нос, подслушивает и подглядывает. Только сегодня утром я собственными глазами видела, как он подслушивал под дверью гостиной.

– Слуга подслушивал? – удивился маркиз. – Так ведь гнать надо такого слугу. Но подслушивание – это единственная причина для подозрений?

Рори почувствовала, что краснеет. Она вовсе не собиралась рассказывать маркизу, что именно Гримшоу застал ее на месте преступления со Стефано. И он же привел ее отца.

– Ну… он просто ужасно назойливый человек, постоянно сующий нос в чужие дела. Он всегда знает, что происходит в доме, и я не удивлюсь, если он нашел письма Китти там, куда она их спрятала – то есть в корзине для шитья.

– Больше никого?

Рори отрицательно покачала головой и тут же сказала:

– А вы, кажется, собирались проверить старых друзей своего отца. Получилось?

Маркиз пожал плечами и уклончиво ответил:

– Видите ли, сегодня у меня было другое дело. Но двое подозреваемых у меня уже есть. Полковник Хьюго Фландерс – старый повеса, который любит осыпать своих любовниц дорогими подарками. И лорд Ральф Ньюкомб – закоренелый игрок, по уши в долгах.

– Ньюкомб? Миссис Эджертон говорила, что пойдет завтра на карточный вечер у Ньюкомбов.

– Да? Я-то сам не играю, поэтому меня не пригласили. Но я, вероятно, смогу раздобыть приглашение.

Рори очень хотелось тоже пойти. Она не могла допустить, чтобы шантажиста поймал Дэшелл. Ведь тогда Китти могла бы отказаться выплачивать ей вознаграждение. Но как женщине с ее репутацией проникнуть в общество? Об этом следовало подумать…

А пока что ее беспокоил другой вопрос.

– Знаете, я долго думала об ожерелье, которое Китти передала шантажисту, – сказала Рори. – Ведь если преступнику нужны деньги, то он продаст его, не так ли?

– Я тоже думал об этом, – кивнул Дэшелл. Он встал и подошел к девушке. – Мисс Пэкстон, вы не возражаете, если мы пропустим десерт? Лучше пойдем в мой кабинет. Там есть бумага и чернила. Вы сможете нарисовать для меня то ожерелье?

– Для вас?.. – удивилась Рори.

– Да, я поищу похожие в ювелирных магазинах и ломбардах. И если найду, то хозяин заведения сможет описать мне продавца.

Рори вскочила и, сжав кулаки, заявила:

– Вы не пойдете туда без меня.

На лице маркиза появилось снисходительное выражение добродушного отца, пытающегося успокоить упрямую дочь.

– Но будьте же благоразумны… – проговорил он. – Леди не ходят по ломбардам. Мне придется отправиться в самые опасные районы города.

– Не все женщины беспомощны и нуждаются в мужской защите. Лично я вполне способна о себе позаботиться.

– Правда?

– Чистая, – тут же отозвалась Рори. Когда же маркиз взглянул на нее с усмешкой, она добавила: – И кстати, я ужасно рисую. У меня не получается даже человечек – такой, как в детских рисунках. – Рори не стала говорить, как прекрасно рисовала Селеста. Сестра, безусловно, смогла бы нарисовать ожерелье.

– Тогда опишите его мне, – со вздохом сказал Лукас. – Уж это вы точно сможете.

Рори подняла на него совершенно невинные глаза.

– Боюсь, описания тоже не являются моей сильной стороной. – Она улыбнулась. – Поэтому вам все-таки придется взять меня с собой.

Спустя полчаса они уже сидели рядом в двухместном экипаже – брогаме, которым правил кучер. Таких легких закрытых конных экипажей еще не было во время ее дебютного сезона. Он напоминал карету, разрезанную пополам, так что внутри оставалось место только для двух пассажиров.

Обитые синим сатином стены и такого же цвета занавески создавали приятный полумрак. Плавное покачивание экипажа должно было производить убаюкивающий эффект, но Рори чувствовала себя до крайности возбужденной. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы сидеть спокойно. Как только она начинала шевелиться, ее юбки касались ноги Дэшелла. Или же его рука дотрагивалась до ее рукава…

Правда, он, похоже, позабыл о ее присутствии. Маркиз молча смотрел в окно, созерцая проезжавшие мимо экипажи и витрины магазинов на Оксфорд-стрит. Его классический профиль казался выточенным из мрамора. И все же не исключено, что он был не таким уж жестокосердным, если выказал столь сильную тревогу о благополучии матери.

Как бы то ни было, теперь Рори приписывала собственное возбуждение волнующему приключению, в котором они оба участвовали. Испытывать более глубокие чувства она не могла себе позволить. Не имела права. Иначе жди беды. Было бы верхом глупости влюбиться в аристократа, который считал ее пригодной только на роль любовницы и не допускал никаких других вариантов.