– Зря. Я наслаждался каждым мгновением той ночи. Тогда я узнал очень много нового. – Он был похотлив, как и любой другой подросток, которого никогда не целовала девушка. И тогда он попал в руки трех опытных шлюх, продемонстрировавших ему все свое умение. Та ночь прошла в безумии экстаза, искушений, горячих ласк и греховных наслаждений. Даже сейчас при воспоминании о ней Лукас испытывал соблазн, ужасно искушавший его. – Но после этого я себя начал презирать, – пробурчал он. – И понял, что никогда не смогу жить так, как жил мой отец. Взрослея, я видел, как его безрассудные связи причиняют боль моей матери, и я поклялся, что никогда не буду походить на него.
Лукас внимательно посмотрел на Рори. Щеки ее порозовели, и она по-прежнему сидела на полу, пряча руки в складках юбок. Но что она думала о нем, отпрыске такого отца? Яблоко от яблони?.. Нет, наверное, она так не думала. Впрочем, ее мнение о нем не должно было иметь для него значение. Но почему-то имело.
Чтобы чем-то занять руки, Лукас открыл деревянную шкатулку, стоявшую на столе. Она оказалась ящичком для сигар, и воздух наполнился ароматом дорогого табака. Он захлопнул крышку и с досадой воскликнул:
– Их тут нет! Этих проклятых писем нигде нет!
Рори промолчала. Поднявшись на ноги, она подошла к книжному шкафу, стоявшему за письменным столом – именно за ним сидел Лукас. Исходивший от нее легкий цветочный аромат ужасно волновал его. Краем глаза он видел ее шелковое платье цвета бронзы и кремовый пояс, подчеркивавший тонкую талию. Чуть повернувшись, он мог бы обнять ее и усадить себе на колени. Мог бы поцеловать ее, уткнуться носом в ложбинку между грудями, приподнять юбку…
– А как насчет лорда Генри? – внезапно спросила она. – Отец пытался развратить и его?
Лукас утвердительно кивнул.
– Да, разумеется. Но к тому времени я уже был достаточно взрослым, чтобы этого не допустить. – Лукас чувствовал, что все больше возбуждается, находясь так близко от Рори. Поэтому он встал и принялся расхаживать по комнате. На всякий случай заглянул за картину, висевшую на стене. Надеялся обнаружить там сейф, однако там ничего не оказалось.
Рори же взяла с полки толстый том в кожаном переплете и уселась за стол. Немного помолчав, проговорила:
– Накануне ты говорил, что твой брат поехал в Ньюмаркет на скачки. Он что, играет на скачках?
Лукас очень боялся, что Генри может последовать по стопам их родителя.
– Да, иногда, – признался он. – У него не слишком много средств. К тому же я установил жесткий лимит на его расходы. Но все же я опасаюсь…
– Опасаешься?
– Да. Мне иногда кажется, что его одолевает потребность играть. И вообще, он гораздо больше похож на отца, чем я. Он очарователен, общителен, игрив. Генри даже внешне очень похож на отца. Те же голубые глаза, дерзкая улыбка, небрежная развязность…
– Но ведь твой брат не щипает дам за ягодицы? Или я ошибаюсь?
Лукас резко обернулся и в ужасе уставился на девушку.
– Неужели мой отец когда-нибудь щипал тебя?
– Нет. Я всегда старалась держаться подальше от старых повес. – Рори раскрыла том, но по-прежнему смотрела на Лукаса. – Между прочим, я не думаю, что тебе следует бояться за брата. Главное – не внешность, а характер. Мне он кажется очень вежливым и приятным молодым человеком.
Маркиз заглянул еще за одну картину, на которой была изображена свора собак вокруг охотников в красных костюмах.
– Правда, брат мой – сорвиголова, – заметил он. – С радостью принимает любой вызов. Особенно ему нравится устраивать гонки на моем тюльбюри.
– Это не грех, – отозвалась Рори. – Но полагаю, ты всякий раз при этом вспоминаешь, как твой отец перевернул экипаж, взяв вожжи у кучера.
Мягкое понимание, прозвучавшее в ее голосе, вызвало бурю эмоций в душе Лукаса. Он чувствовал свою вину, поскольку не смог предотвратить катастрофу. И еще ему очень хотелось привлечь Рори к себе – и раствориться в ее тепле.
Ох, ему следовало побыстрее избавиться от этого совершенно ненужного желания. Желание должна вызывать у него Элис Киплинг, а вовсе не мисс Пэкстон.
Рори же нахмурилась – словно обдумывала следующий вопрос. Но Лукас решил, что пора сменить тему.
– Для человека, прожившего восемь лет в глуши, ты очень хорошо осведомлена, – сказал он. – Чем ты занималась все это время?
– Жила в маленьком домике у моря с тетушкой Бернис.
– Это мне известно. Но чем ты занимала свое время?
– Домашней работой, шитьем, чтением – самыми обычными делами.
Лукасу трудно было представить, что эта девушка могла довольствоваться обычной рутиной. И он не смог удержаться от небольшого укола.
– Учитывая твои эксцентричные идеи о роли женщин, я полагал, что ты была кузнецом, или доктором, или выбрала какую-нибудь другую мужскую профессию.
Рори нахмурилась.
– Могла бы, если бы захотела.
– Вчера ты говорила, что регулярно читаешь «
Рори быстро опустила глаза на раскрытый перед ней том.
– У меня подписка. В Норфолк, знаешь ли, тоже приходит почта.
